Чтение онлайн

Эко сознательно позиционирует своего героя как личность мелкую, ничтожную и зловредную. Симонини — подделыватель почерков и документов, агент, работающий на спецслужбы разных стран, шантажист и провокатор, к тому же убийца. Он обречен — автором — испытывать острую антипатию практически ко всем, кто его окружает. Помимо евреев, он терпеть не может французов, немцев, итальянцев, а также масонов и иезуитов. К тому же он женоненавистник. Любит он лишь самого себя да еще изысканную жратву — главный для него источник самоуслаждения. Иными словами, автор демонстративно наделяет своего героя целым букетом фобий, среди которых юдофобия, правда, занимает центральное место.

Антисемитизм герой получил в наследство от деда, реакционера и сторонника «старого режима». Впрочем, имела место и «травма по Фрейду» (точнее, Фройду) — увальня-подростка Симонини отвергла и тем унизила юная красотка из туринского гетто. Тут, кстати, интересный момент: евреев в романе практически нет. Кроме этого мимолетного женского образа, всплывающего в воспоминаниях Симонини, последний сталкивался лишь с вышеупомянутым доктором Фройдом, да еще с выкрестом Яковом Брафманом, тоже персонажем историческим. Так что нелюбовь героя к евреям — вполне заимствованная и теоретическая, что, впрочем, встречается сплошь и рядом.

Зато антисемиты представлены в широком ассортименте: Гужено де Муссо, Дрюмон, Гёдше, Осман-бей... Характеризуя их, автор пользуется простым и эффективным приемом: как правило, они выглядят и ведут себя крайне несимпатично, часто давая герою повод заподозрить их в скрытом еврействе. Уж на что Брафман малоприятная личность, но Симонини вынужден отметить, что многие его знакомые юдофобы намного ближе к клишированному образу еврея, чем он. (Это лишний раз подчеркивает неосновательность претензий к Эко по части того, что антиеврейская риторика в романе остается без опровержения.)

Вернемся к личности героя. Встает вопрос: зачем понадобилось автору такое нагромождение комплексов и отклонений? Не перебирает ли он по части отвратительности Симонини? Не забудем, однако, что перед нами не полнокровный образ психологической литературы, а знак и инструмент. Сверхзадача Эко — дезавуировать один из «ядерных» и наиболее живучих документов современного антисемитизма, показать, «из какого сора» — психологического — вырос этот «цветок зла». И для этого он использует самые экспрессивные и доходчивые изобразительные средства, включая фельетонные ходы, гротеск, шарж.

А действительно, почему «Протоколы сионских мудрецов» бессмертны, как мафия? Некоторые скажут — потому что вечен и неизбывен антисемитизм, имманентно присущий христианской цивилизации. Относительно корней, причин и вечности антисемитизма можно иметь разные мнения — тут, как и в футболе, каждый считает себя знатоком. Эко не вступает в эту дискуссию (хотя услышать его содержательные соображения было бы интересно). Он подходит к проблеме совсем с другой стороны. Секрет успеха «Протоколов…» в том, что они апеллируют к основным свойствам и инстинктам человеческой натуры: тяге к тайне и к «метафизической халяве», потребности во враге, в козле отпущения.

В самом деле, как приятно и усладительно прикоснуться к секретному плану, составленному некоей могущественной и потаенной группой, стремящейся к господству над миром! Разгадка этого секрета дает к тому же простые ответы на сложные вопросы, она позволяет отыскать тут же, под боком, злонамеренных вредителей, на которых легко возложить вину за собственные трудности и проблемы, а часто и за ошибки, провинности. При этом незачем спрашивать с себя, брать на себя ответственность — она всегда лежит на «другом», на враге, постоянно строящем против тебя козни. Да и льстит это самолюбию — чувствовать себя объектом — а пусть и жертвой — зловещей программы, запущенной столетия назад и действующей в глобальных, всемирных масштабах!

Тут на память приходит разъяснение, которое Томас Манн когда-то сделал относительно «Иосифа и его братьев»: это роман не о евреях и не для евреев. То же самое примерно мог бы сказать и Эко. «Пражское кладбище» — книга не только про антисемитизм или против антисемитизма. Здесь писатель создает модель универсального «генератора ненависти», действующего на принципе негативного выделения и демонизации «другого». В романе показано, что этим «другим» могут оказаться не только евреи, но и представители любой другой этнической, политической или социокультурной группы: иллюминаты и иезуиты, монархисты и республиканцы, социалисты и финансисты. Все зависит от конкретных обстоятельств и от точки зрения.

Ненависть — легкодоступный и возобновляемый ресурс человеческой природы. О его замечательных свойствах вдохновенно рассуждает такой колоритный персонаж романа, как чин царской охранки Петр Рачковский: «Самоосознание строится на ненависти. Ненависти к тем, кто отличается. Ненависть необходимо культивировать. Это гражданская страсть. Враг — это друг всех народов. Нужно кого-то ненавидеть, чтобы оправдывать собственную мизерность. Ненависть — истинная природная страсть. Аномальна как раз любовь. <…> Никого не пролюбишь всю жизнь. <…> А проненавидеть всю жизнь очень даже можно».

Нужно сказать еще об одном аспекте темы, очень важном для автора. Лежащая в основе «Протоколов сионских мудрецов» идея глобального заговора, на протяжении веков определяющего ход мировых событий, — это, по сути, бродячий литературный сюжет, претерпевавший со временем многочисленные перевоплощения. Эко не случайно упоминает в тексте аббата Баррюэля, который впервые связал воедино легенды о вольных каменщиках древности, тамплиерах, иллюминатах и современных ему масонах, чтобы объявить их предшественниками якобинцев, осуществивших низвержение монархии во Франции.

Но этим дело не ограничивается. В отталкивающем облике Симонини есть одно светлое пятно: он с юности страстный читатель. Особенно влечет его современная французская литература. И вот в сочинениях своих кумиров, Александра Дюма и Эжена Сю, он находит все необходимые компоненты для своей будущей компиляции. Читая роман Дюма «Джузеппе Бальзамо», изображающий всемирный «съезд» масонов, на котором принят курс на революцию во Франции, Симонини задумывается: «…не открыл ли гениальный писатель в этом случае Универсальную Форму любого вообразимого комплота?»

А в «Тайнах народа» Сю содержится подробная схема заговора, направленного на захват власти с помощью пропаганды, провокаций и циничного манипулирования. Даром что в романе подобным путем иезуиты помогают Луи-Наполеону совершить его государственный переворот. Содержимое не важно, главное — матрица!

Тут и задумаешься поневоле о великой двусмысленности литературы, точнее — ее социокультурной функции. Надо признать, что в топосах, фабульных схемах, смысловых клише беллетристики сконцентрировались надежды, ожидания и страхи широких читательских масс. А кроме того, люди склонны верить тому, с чем они уже знакомы, что они где-то когда-то уже слышали или читали. Вот и получается, что фальшивка «Протоколов…», выполненная по самым ходовым выкройкам популярных романов, использующая грубые эффекты — готический антураж, заговор чужаков, идею «мировой закулисы», завораживающе действует на массовую аудиторию и оказывается неуязвимой для всех рациональных, логических аргументов.