Чтение онлайн

— Значит, ты должен жениться на Минетте, — говорит Тибальт. — Это окончательно. Ничего не поделать.

Раздражение мелькает на лице Эмира.

Я отталкиваю зависть, которая грозит обвить свои когти вокруг моей шеи.

— А как насчет колдуньи? Кто-нибудь пытался ее найти?

— Мы пытались десятилетиями, — говорит Тибальт. — Это невозможно. Она не хочет, чтобы ее нашли. Ты знаешь ее историю, мисс Офелия?

Я качаю головой. Я слышала о колдунье, конечно, и рассказы о пророчестве. Согласно пророчеству, колдунья должна помочь — та ли это, что наложила проклятие, или другая, остается предметом толкований.

— До того как жениться, — говорит Тибальт, — король влюбился в женщину — смертную. Ведьму. Его родители не позволили им пожениться.

— Но почему?

— Потому что она не была королевских кровей и не была фейри, — бормочет Эмир. — Разница в продолжительности жизни. Есть причины, по которым такие ухаживания редки. Поэтому он женился на моей матери. Бедняжка — обе, и ведьма, и моя мать. Если бы мой отец не был таким распутником…

— Суть в том, — говорит Тибальт, — что ведьма стала колдуньей. Полагаю, ты знаешь процесс.

Я знаю о жизнях, которые должна забрать ведьма, и о делах, которые должна совершить, чтобы связать свою душу с дьяволом, дарующим ей вечную жизнь — или что-то подобное. Есть причина, по которой большинство ведьм не становятся чародеями. Я содрогаюсь при мысли.

— Чтобы жить долгой, бездушной жизнью в обмен на великую силу. Да, я знаю об этом.

— Что ж, с новой силой она прокляла землю моего отца, — говорит Эмир. — Условия были ясны. Фейри наших земель станут жестокими и оскверненными, убивая друг друга ради забавы, пока солнечному принцу не позволят жениться по истинной любви.

Но Эмир женится не по истинной любви, не так ли? Он не говорит этого вслух, но я помню наши прошлые разговоры, и все они ведут в одном направлении…

Если он женится на принцессе Минетте, не влюбившись в нее, Солнечный Дворец никогда не будет свободен. Хелена всегда будет жить во тьме, и простые фейри продолжат поддаваться тьме. Мое сердце падает, будто его сбросили с самой высокой башни.

— Это ужасно, — произношу я.

Что еще можно сказать?

Трудно сказать, кто вызывает во мне большее отвращение — колдунья или король. Если бы он был мягче с сердцем смертной, она бы не стала такой горькой. С другой стороны, если бы колдунья отреагировала на разбитое сердце иначе, нас бы здесь вообще не было.

И все же, в глубине души, я виновата. Я должна сказать Эмиру правду. Он должен знать, кто такая Минетта — и кем она не является.

— Мы не знаем, почему она сделала это таким… — Эмир запускает пальцы в волосы —…таким простым способом снять проклятие. Или, может, она этого не делала. Ничто не кажется особо простым.

Тибальт усмехается.

— Непросто найти истинную любовь, когда мы не уверены, существует ли она вообще.

— Верное замечание, — говорю я.

Тибальт прав. Я с большой уверенностью знаю, что Эмир не любит Минетту, но, возможно, он вообще не способен любить. Я когда-то верила, что влюблена, и та, кого я любила, изгнала меня из Фар-Уотера, как и все остальные.

Возможно, проклятие невозможно снять.

— Как бы то ни было, — говорит Эмир, — послание ясно. Она хочет преподать моему отцу урок, но вышло наоборот. Он ничему не научился.

— М-гм, — говорит Тибальт.

Я наклоняюсь, вцепляясь в деревянный стол.

— Что ты имеешь в виду?

— Отвергнутая колдунья пыталась научить моего отца, что истинная любовь побеждает все, и что не стоит торопиться с браком. — Эмир пожимает плечом. — Но это лишь заставило его торопить меня с женитьбой.

Брак Эмира с Минеттой не спасет его. Мы с ним чуть не поцеловались прошлой ночью. Он не бежит к Минетте за утешением. Он бежит ко мне или к Тибальту.

Более того, принцесса Минетта солгала ему — и у меня такое чувство, что Эмир тоже хранит от нее секреты. Знает ли она о нашей дружбе? О наших ночах в тавернах? Узнает ли, что мы чуть не поцеловались?

То, что есть у этого принца и принцессы — не истинная любовь, и бремя этого знания раздавливает мой дух.

— Ах… — Я вглядываюсь в пыльную книжную полку, размышляя, что будет дальше. — Полагаю, мы можем вернуть книгу. Пойдем. Продавщица выглядит нервной.

Я должна сказать Эмиру правду о бале и о том, что я была там, но что это даст нам, его дворцу? Я все еще гибельная полукровка.

— Я бы хотела увидеть пророчество, когда мы вернемся во дворец. — Карету трясет, я прижимаюсь к дверце, ища утешения в долгой поездке.

Мы проводим весь день в дороге, и после ночи отдыха отправляемся домой. Не уверена, что у меня сложилось лучшее мнение о Дворце Меркурия. Возможно, в нем нет проклятия, погубившего Солнечный Дворец, но единственные места, которые я видела — сам дворец и книжная лавка.

Может, когда-нибудь я смогу вернуться и дать ему настоящий шанс. Если бы только я умела создавать порталы, как Иза. Это был бы способ путешествовать легче, чем быть подброшенной полдня.

Эмир выглядит встревоженным.

— Мой отец держит пророчества под замком, но, возможно…

Тибальт вздыхает — он делал это часто с тех пор, как мы покинули книжный магазин, — но больше ничего не говорит. Близится ночь, заставляя Тибальта быть начеку, его золотистые глаза обшаривают дороги, по которым мы едем.

Я сделала все возможное, чтобы помочь Эмиру, но этого все еще недостаточно, чтобы заслужить его доверие. Даже если он верит в меня, его отец — нет.

— Все хорошо, — говорю я, хотя его ответ меня огорчает.

— Я постараюсь. — Эмир смотрит на меня с искренностью. — Все, что может помочь.

Я сжимаю губы.

— Почему ты так ужасно ненавидишь мысль о женитьбе? Принцесса Минетта кажется подходящей невестой.

— Она… да. — Он пожимает плечом. — Мне всегда было трудно принять идею истинной любви и брака, и хотя в последнее время это меняется…

— Правда? — Тибальт поднимает бровь. Впервые с нашей первой встречи я вижу в нем неподдельный интерес, даже насмешку.

Эмир сверлит его взглядом.

— Как я и говорил… — Он прочищает горло. — Или, возможно, я не говорил ничего важного. Пожалуйста, забудь, что я сказал.

— Хм. — Я отвожу взгляд. — Это не совсем ответ на мой вопрос, но…

Карета останавливается. Лошади издают ужасные, полные страха звуки. Звук, который издаю я, не красивее — громкий вздох, и я хватаюсь за горло.