Чтение онлайн

Бросается мне на шею, повиснув как нескладная, тряпичная кукла, вызывая в голове лишь одно желание - оттолкнуть, чтобы не липла, обдавая приторным запахом духов.

– Какое, к демонам, оно?
– холодно спрашиваю у нахалки, с наслаждением отдирая её влажные пальцы от лацканов камзола.

– Эйвар, родной! Оно шуршит на кухне! Это Виктория его приманила! Я уверена! Она хочет меня напугать! Ревнует! Завидуе-е-ет!
– скулит дурочка, заглядывая в мои глаза, будто побитая болонка.

Вместо жалости, которую так отчаянно ждёт Лиззи, я испытываю лишь глухое раздражение. Пронзительные вопли и истеричные всхлипы вызывают откровенную брезгливость.

И уже не раз себя проклял за то, что дал слабину и разрешил ей поехать со мной. Но я запечатал дар Виктории, а мне нужен был ещё один целитель.

Велел быть тише воды, ниже травы, всем видом показывал, как сильно она надоела, но бесполезно!

Цепляется за меня будто клещ. Усиленно делает вид, словно не понимает, что всё, что мне было надо - это безотказное девичье тело.

Стиснув зубы, резким движением отстраняю назойливую дуру.

В кого она уродилась?

Никогда бы не поверил в их родство с прежней Викторией до того, как я узнал о предательстве жены.

Довольно!

Гнев вспыхивает в груди подобно спичке. За секунду разгорается в адское пламя, что воскрешает неприятные воспоминания и грозит вырваться наружу.

– Да заткнись ты наконец!
– рычу на неё, в ярости сжимая хрупкие плечики.
– Это домовой дух. Хранитель. Посмеешь его хоть как-то обидеть - вышвырну из дома. Будешь ночевать за забором.

Лиззи что-то жалобно пищит, но мне глубоко плевать. Спешу на кухню и в дверях сталкиваюсь с Домовладыкой.

– Хозяин, я честно не хотел обидеть молодую леди, всего лишь спросил, что она желает на завтрак. Кто ж знал, что она такая пугливая?

– Верю, - отмахиваюсь и иду на кухню.

В горле пересохло и нестерпимо мучает жажда. Домовой дух следует за мной и, обогнав меня в дверях, уже наполняет кружку чистой водой из подземной скважины.

– Где Виктория?
– спрашиваю лишь из вежливости. Уж больно вывела меня из себя панибратством с деревенскими.

Рисуется передо мной, провоцирует, играет в недотрогу. А сбежавший зверь по какой-то причине потворствует её капризам.

– С утра дома была, - пожимает соломенными плечами, а сам незаметно отводит дыры-глазницы в сторону.

Что-то здесь нечисто. К тому же эти двое успели подружиться.

– А сейчас?
– делаю шаг, спрашивая обманчиво спокойно.

Неужто снова задумала какое-то возмутительное безрассудство?

– Не видел, - бурчит Домовладыка, и чувствую - не врёт.

– Ты уверен, что не знаешь, где она?
– голос звучит тихо, но в нём звенит сталь.
– Может быть, она что-то говорила?

Дух испуганно трепещет, опуская голову:

– С утра её не видел, но слышал, что она очень хотела попасть в соседний город. Однако зная Викторию, она…

– Ни черта ты её не знаешь!
– озлобленно рявкаю на притихшего духа и вижу в отражении зеркала, как на лице проступают желваки, выдавая закипающий гнев.

Проходит час, и я ловлю себя на том, что не могу найти себе места.

Мысли упорно возвращаются к Виктории.

Где она?

Почему так долго?

Встретила кумушек и языками чешут?

Подсознание подбрасывает более тревожные варианты, которые я решительно отметаю прочь. Проговариваю вслух, выбрасывая из головы ненужное беспокойство.

– Ничего с ней не случилось. А вернётся - устрою разнос. И плевать, что я сам отправил её в Змеиную Пасть, пока я здесь - чтоб никакого самодурства!

Проходит ещё два часа, и небо заволакивает тучами. Зик и Крис ещё не вернулись, и я сам иду к старосте.

– Они... ещё не прибыли, милорд, - вздыхает и мнётся мужик. Неловко ему разговаривать с власть имущим. Поглядывает на небо и, пораскинув мозгами, добавляет, - Митри телегу привёз, ваши парни уже разобрали. А те двое в городе задержались.

Прибью.

Но сначала заставлю вручную огороды перепахать.

– С ними сам разберусь, - хмуро цежу сквозь зубы.
– Супругу мою не видели?

Староста мотает головой, а вот его жена, выбежавшая погреть уши, любезно подсказывает:

– Так уехала с вашими. Митри сказал, из-за неё и задержались.

Ярость клокочет, выплёскиваясь наружу, будто раскалённая лава, сжигающая всё на своём пути.

Да как она посмела?

В этом вся Виктория!

Лживая и насквозь прогнившая, для которой такая мелочь - нарушить мой запрет. Кулаки сжимаются так сильно, что ногти впиваются в ладони, оставляя кровавые следы.

– Может, скоро будут?
– робко интересуется староста. Прикладывает натруженную ладонь козырьком ко лбу и всматривается в даль.

Зря.

Никого там нет.

– Милорд, - подаёт голос его нахальная жена, - может отправить кого-нибудь на быстрой лошадке к ним навстречу? У вас вон какие кони! Выносливые, породистые.

– Сам разберусь.

Возвращаюсь в усадьбу и лишь у калитки даю волю гневу, рвущемуся наружу.

– Проклятая женщина!
– рычу я, ударяя кулаком по свежевыструганным доскам. Боль пронзает руку, но я её почти не замечаю. Зато в заборе теперь красуется дыра, размером с мой кулак.

Вдалеке яркими вспышками сверкают молнии, и глухие раскаты грома уже доносятся до моих ушей.

В сердце зарождается тревога, а разум отчаянно противится ей, считая слабостью, недостойной моей жены.

Но что, если гроза застанет её в пути?

Я стискиваю зубы, пытаясь подавить это непрошеное беспокойство.

Какое мне дело?

Виктория - предательница. Втиралась в доверие, улыбалась и соглашалась во всём, каждую ночь ложилась со мной в одну постель, лишь бы подобраться к самому ценному, что у меня есть.

Пускай теперь страдает от последствий своего неповиновения.

Закрываю глаза и тру переносицу средними пальцами . Разум подбрасывает тревожные картины, как ураганный порыв треплет её волосы, а дождь с садистским наслаждением хлещет по обеспокоенному лицу.