Чтение онлайн

— Месть, — повторила я это слово; мой голос был едва слышен, когда я обдумывала то, чего хочу. Я действительно хотела мести, и я получу ее, но сначала мне нужно было желание выжить. — Я просто хочу, чтобы перестало болеть.

Тишина растянулась между нами, заполняемая лишь мерным капаньем воды и отдаленными звуками дворца наверху. Когда он заговорил снова, его голос изменился — стал глубже, почти нежным.

— Я могу исцелить твое тело, — сказал он, каждое слово было выверено и наполнено смыслом. — Я могу срастить разорванную плоть, очистить от инфекции, срастить кости. Но другая боль — раны, которые живут в памяти и духе, — они остаются вне моей досягаемости.

Это признание повисло в пространстве между нами, суровое и непреклонное. Я очертила контур маленького камушка, вмурованного в пол, следуя за его зазубренными краями кончиком пальца. Пустое пространство за ребрами, казалось, расширилось при его словах, словно признавая их истинность до того, как мой разум смог полностью ее осознать.

Но он еще не закончил.

— Только время лечит эти раны. — Он сделал паузу, словно обдумывая собственные слова. — И сон, иногда. Сон может исцелять по-своему.

— Я в порядке, — настояла я, слыша то, о чем он недоговаривал. — Мне не нужно спать.

— Отдыхай, — сказал он, теперь еще мягче. — Побереги силы для того, что будет дальше. Вхарок не славится своим милосердием, и он очень долго ждал этой мести.

Напоминание об обещанном возвращении Валена на рассвете послало по мне новый приступ страха. Какие новые пытки он придумал за время моей болезни? Какие страдания ждут меня, когда ночь сменится утром?

— Что он со мной сделает? — прошептала я; вопрос вырвался без сознательного намерения.

Последовала долгая пауза, затем:

— Ничего такого, что убьет тебя, — сказал Смерть наконец. — А кроме этого… я не могу сказать.

Я кивнула, прислонившись к камню, хотя он и не мог видеть этого жеста.

— Спасибо, — тихо сказала я, — за то, что поговорили со мной.

— Иди, отдыхай теперь, — ответил он; его цепи тихо звякнули, когда он отодвинулся от стены. — Сегодня ночью мне больше нечего тебе предложить.

Намек был ясен, и я понимала, что не стоит испытывать удачу. Какая бы хрупкая связь ни возникла между нами, она все еще была неуверенной, легко разрушаемой нежеланной настойчивостью. Я отстранилась от стены; конечности внезапно отяжелели от усталости, которая, казалось, просачивалась из самых костей.

Я свернулась калачиком на тонком матрасе, натянув одеяло на плечи, обдумывая странный союз, формирующийся в темноте этих подземелий. Смерть, возможно, и не был моим другом — возможно, даже не был способен на дружбу после стольких лет в этих темницах, — но он разговаривал со мной, разделил беседу, которой Вален наверняка предпочел бы избежать.

Завтра Вален вернется со своими обещанными мучениями. Сегодня ночью я обрела по крайней мере шепот союзника, хотя его истинная природа и мотивы оставались окутанными тайной.

Но этого должно быть достаточно.

О крови и неповиновении

Я услышала их раньше, чем увидела — шарканье сапог по камню, звон ключей, тихое бормотание людей, которым приказали подготовить женщину к пыткам.

Я сидела, прислонившись спиной к холодной стене, подтянув колени к груди под тонкой тканью сорочки, и смотрела, как тени вытягиваются по полу, когда свет факелов залил коридор. Сон избегал меня с тех пор, как я поговорила со своим предвестником. Вместо этого я провела ночь, изучая каждую трещину в полу, каждый скол на каменных стенах — все, что угодно, лишь бы отвлечься от понимания того, что сегодня Бог Крови начнет свою месть всерьез.

Я не сдамся.

Трое стражников появились у дверей моей камеры; их лица скрывали пляшущие тени от факелов. Один возился с замком, в то время как другие стояли, положив руки на оружие, словно я — одинокая женщина в каменной камере — могла каким-то образом одолеть их всех.

— На ноги, — рявкнул тот, что отпер дверь. Двое других вошли, направляясь ко мне с заученной эффективностью.

Я не пошевелилась.

— Мне вполне удобно там, где я есть, спасибо.

Один из стражников рванулся вперед, схватив меня за руку.

— Король не любит, когда его заставляют ждать.

— Какая для него неприятность, — сказала я, вырываясь из его хватки. Мое сопротивление было вознаграждено ударом тыльной стороной ладони по лицу, от которого моя голова дернулась в сторону, а во рту расцвел вкус железа.

— Отпустите меня, — прошипела я, сплевывая кровь на пол к их ногам. — Я уже в камере. Чего еще хочет ваш хозяин?

Они не ответили. Вместо этого они подняли меня за руки; мои босые ноги заскребли по неровному каменному полу. Я вырывалась из их хватки, нанеся одному из стражников удар ногой в голень, который исторг у него приятное моему уху кряхтение от боли.

— Ебаная сука, — прорычал он, выкручивая мне руку так, что я почувствовала, как что-то в плече натянулось, опасно приблизившись к разрыву. — Стой смирно, или я ее сломаю.

Третий стражник подошел с железными кандалами, прикрепленными к цепям, свисающим с потолка — цепям, которых я не замечала во время своих предыдущих осмотров камеры. Когда их успели установить? Мысль о том, что Вален планировал это, подготавливая мою клетку специально для мучений, послала по спине холодок, который я отказалась выдать на своем лице.

— Подвесьте ее, — приказал стражник, который, казалось, был за главного.

Их руки были грубыми, когда они установили меня в центре камеры, заставив встать на цыпочки и вздернув мои руки вверх. Холодный металл впился в запястья, когда они закрепили кандалы, натянув цепи так, что я оказалась неудобно вытянутой, едва касаясь пола кончиками пальцев ног. Каждая мышца в плечах и руках немедленно запротестовала против этого неестественного положения.

Я отказалась доставить им удовольствие услышать мои мольбы, поэтому превратила свое презрение в улыбку.

— Это лучшее, на что способен ваш король? Подвесить меня, как кусок говядины?

Один стражник фыркнул.

— Ты не будешь такой острой на язычок, когда он с тобой закончит.

— Посмотрим. — Я вздернула подбородок; этот жест неповиновения дорого мне обошелся, так как движение сместило мой вес и послало толчок боли через напряженные плечи.

Они отступили, чтобы полюбоваться своей работой, и я поймала взгляд одного из них, скользящий по тонкой сорочке, которая была моей единственной одеждой. Я холодно смотрела на него в ответ, пока он не отвел взгляд. Какие бы унижения ни спланировал Вален, я не стану съеживаться перед его лакеями.