Чтение онлайн

— Вот что я думаю, — говорю я, стараясь звучать спокойно. — Пока ты здесь, в Прери-Спрингс, тебе не нужна няня, потому что Рейн будет жить с нами, а ты сможешь навещать её каждый день — либо здесь, либо у себя в домике. Давай дождёмся решения суда по опеке, прежде чем мы...

Он наклоняется вперёд.

— Нет. Мне нужно, чтобы ты и Рейн жили со мной в домике. Всё время, пока я здесь, в Прери-Спрингс.

Чёрт, чёрт, чёрт. Я этого не ожидала.

— Но Рейн счастлива и привыкла жить здесь, со мной и моими родителями. Так что я предлагаю...

— Это не обсуждается. Вы обе переезжаете ко мне.

Мозг будто плавится. Я хватаюсь за слова.

— Но почему? Гораздо логичнее, чтобы я, как всегда, заботилась о Рейн здесь, а ты...

— Дело в том, что мне нужно нанять тебя в качестве моего наставника по трезвости на следующие три недели и два дня, Обри. И одновременно няней для Рейн на тот же срок.

Мой мозг замирает. — Я… Что?

С долгим выдохом Калеб снова откидывается назад и объясняет мне всю ситуацию. Когда он заканчивает, я ещё долго молчу, пытаясь всё осмыслить.

Наконец говорю: — Я не квалифицирована быть наставником по трезвости. Я понятия не имею, как это делать.

— Тебе больше восемнадцати?

— Двадцать четыре.

— Ты способна воздерживаться от алкоголя и наркотиков в течение следующих трёх недель и двух дней?

Я фыркаю.

— Я не пью уже больше двух лет и никогда не принимала наркотики. Я бросила пить ради Клаудии и не оглядывалась назад.

— Поздравляю. Ты квалифицирована.

— Но я не хочу жить с тобой, — настаиваю я. — Я хочу остаться здесь, с Рейн и моими родителями...

— Это не обсуждается, Обри. — Когда я молчу, он раздражённо вскидывает руки. — Я же не держу тебя взаперти. Ты сможешь видеть родителей хоть каждый день. Но ты и Рейн обязаны жить со мной следующие три недели и два дня. Не обсуждается.

Я тру шею, чувствуя, как мне становится жарко и немного дурно.

— Сколько ты заплатишь мне за обе работы?

— Пять тысяч.

У меня замирает сердце. Чёрт возьми. Пять тысяч всего за три недели — это больше, чем я когда-либо зарабатывала! Но он явно в отчаянии, так что, если надавить, можно выбить и больше. Шесть тысяч? По две за неделю, для ровного счёта?

Я уже открываю рот, чтобы назвать новую сумму, но Калеб опережает меня.

— Думаю, это справедливо, учитывая, что ты делаешь сразу две работы, — говорит он. — Но когда закончится часть с трезвостью, и мы узнаем решение суда по опеке, мы пересмотрим твою зарплату как постоянной няни. А пока, раз я здесь, в Прери-Спрингс, считаю честным платить тебе пять тысяч в неделю за обе работы.

В неделю?

Погоди-ка.

Он сказал пять тысяч… в неделю? А не всего?

Мне кажется, я сейчас потеряю сознание.

— Да ладно тебе, Обри, — фыркает Калеб, когда я слишком ошарашена, чтобы ответить. — Не играй со мной в жёсткие торги. Ты и так заботилась бы о Рейн эти три недели бесплатно. Да, я понимаю, что ещё прошу тебя присматривать и за мной, но именно поэтому...

— Нет-нет, я… — Я делаю глубокий вдох. — Пять тысяч в неделю меня устраивают. Пока что.

Господи, это же дар небес! С этими деньгами я смогу помочь родителям с медицинскими счетами. Хочу ли я провести следующие три недели и два дня под одной крышей с жалким мужчиной, от которого зависит моё счастье? Нет. Я бы лучше ела ржавые гвозди. Но какой у меня выбор? Зато я смогу помочь родителям и параллельно попытаться повлиять на Калеба до суда. Если всё сделать правильно, возможно, я смогу убедить его, что именно мне должна достаться опека над Рейн, а ему неограниченные права на общение.

— Значит, договорились? — спрашивает Калеб с ноткой раздражения.

Я прочищаю горло.

— Да.

Я пожимаю его протянутую руку, но когда между нами пробегает электрический разряд, тут же отдёргиваю ладонь, будто обожглась.

— А… эм… — Чёрт. Соберись, Обри. — Во сколько ты хочешь, чтобы я привела Рейн к тебе в домик завтра утром?

— Рейн может переночевать здесь, но ты поедешь со мной.

— Нет, Калеб. Давай начнём это соглашение завтра. Дай мне день, чтобы...

— Не могу. Как мой наставник по трезвости, ты должна подать форму, подтверждающую мою трезвость, начиная с сегодняшней ночи.

У меня отвисает челюсть.

— Что? Но, Калеб...

— Что бы ты ни собиралась сказать, не трать время. Как я уже говорил, это не обсуждается. — Он ухмыляется, глядя на моё лицо. — Давай, Обри. Иди собирай сумку и прощайся с Рейн и родителями. Хочешь ты этого или нет, ты едешь домой со мной.

Сидя в машине, я мельком поглядываю на восхитительный профиль Обри. Всё так же, как и раньше: она молча уставилась в лобовое стекло, словно раздражённый, похищенный робот. Хотя, если подумать, сомневаюсь, что робота можно запрограммировать так надменно дуться. Или выглядеть при этом настолько чертовски сексуально.

Чёрт. Жаль, что Обри терпеть меня не может. Учитывая, что нам предстоит застрять под одной крышей, было бы неожиданным и приятным бонусом этого вынужденного соседства, немного плотских утех каждый вечер после того, как Рейн отправится спать.

Со вздохом я отвожу взгляд от Обри и вхожу в очередной поворот на извилистой дороге, ведущей к семейному домику у озера. Через некоторое время появляется следующий поворот — тот самый, с большой пихтой, слегка опалённой пожаром, случившимся, когда мне было лет десять. Желудок приятно сжимается. Только на этот раз, в отличие от детства, эти бабочки несут с собой ностальгию и неопределённость, а не чистый восторг.

Когда я был ребёнком, вид этой пихты означал скорую свободу. Беззаботный побег от уроков, домашних обязанностей и бесконечных криков дома. Теперь же, будучи взрослым, я понимаю, почему мама иногда внезапно, без предупреждения, собирала нас среди ночи и везла сюда. Почему дед так крепко обнимал её, когда мы появлялись на пороге. Почему мама рыдала, уткнувшись лицом в его грудь, так, что фланелевая рубашка промокала насквозь. И больше всего я понимаю, что счастливая улыбка, которую мама носила ради нас с Мирандой, была материнским даром — обманом, позволявшим нам беззаботно наслаждаться «отпуском» и удобно забывать о свежих синяках у неё на руках и шее.

К счастью, отец знал, что ему здесь не рады. Однажды дед сказал ему: «У меня тут целый шкаф с винтовками, Грег, и я прекрасно знаю, как сделать так, чтобы всё выглядело как несчастный случай на охоте». Мы все знали, что он не шутил.

После очередного поворота я вижу два чёрных тополя, обозначающие съезд на узкую грунтовую дорогу к нашему домику, и через мгновение он появляется передо мной. Небольшой дом у озера, куда я часто приезжал в детстве, хотя сейчас он выглядит куда больше. И гораздо лучше, чем я помню, благодаря огромным современным окнам на фасаде. Дед капитально его перестроил, прежде чем выставить на сайт краткосрочной аренды?