Чтение онлайн

– Ты бредишь? – Она снова отвернулась.

– Нисколько, – ВарДейк покачал головой. – Ты меня знаешь. И знаешь мои слабости. Из-за них рано или поздно мы с тобой разбежимся, и это будет катастрофа. Возможно, пострадают невинные. Лучше остаться друзьями сейчас, чем сделаться врагами потом. Я очень хочу быть рядом с тобой, вишенка. И хочу, чтобы ты поняла и приняла мое решение. Услышь меня. Будут в твоей жизни новые люди, будут страсть и счастье, но прошу, не теряй головы никогда. Помни о том, что любые узы ты должна выбирать для себя с умом, тогда никто не сможет причинить тебе страдания.

– Как ты?

– Как я.

Оба умолкли. Крис не знал, что сказать еще, чтобы не сорваться, будучи так близко к ней. А она не могла говорить, потому что боялась разреветься. Гвин не желала, чтобы он видел ее сломленной. Обида мешалась с гневом в ее душе.

– Прости меня, вишенка. Не сегодня – когда-нибудь, – наконец произнес Крисмер, поднимаясь.

Он наклонился и поцеловал Гвин в висок сквозь мягкие алые пряди. Она зажмурилась.

А потом он ушел.

Девушка же сидела на своем месте до тех пор, пока часы на ратуше не пробили полночь.

Гвин нехотя вернулась в Академию, в свою пустую комнату. Легла, попыталась уснуть, но сон так и не пришел. Девушка никак не могла отделаться от навязчивых мыслей, от жгучего желания поговорить с ВарДейком снова. Привести свои доводы и, быть может, убедить и Криса, и отца. Пусть папа учит его, но лишь бы не пытался их разлучить. Вместе они справятся со всем. Без него она не выдержит, потому что… любит. И Крису следует об этом знать.

С чувством непоколебимой решимости адептка покинула комнату перед рассветом и легкой поступью поспешила в мужское крыло, к комнате Криса. Но у заветной двери она замерла, потрясенная тем, что услышала.

До нее донесся озорной женский смех. И голос. Мужской. Знакомый. Невыносимо дорогой.

Гвин тряхнула головой, отказываясь верить ушам. Зажала рот ладонью. Попятилась. И скрылась в сумраке коридоров прежде, чем кто-либо успел ее заметить.

– Вишенка, ты куда-то уезжаешь? – сонно спросил Авериус Гарана, стоя на пороге в плюшевом красном халате и наблюдая, как его единственное дитя порывисто собирает вещи в своей комнатке ранним утром.

– Тетя Керика в городе, – сухо ответила девушка, но на отца даже не посмотрела. – Я пока поживу у нее.

Мужчина на миг поджал губы, но счел, что, возможно, так будет лучше. Керика Гарана найдет нужные слова, в отличие от него. Всегда находит.

– Хорошо, – наконец кивнул Авериус. – Передавай ей привет. Пусть заглядывает на ужин в любой день, когда пожелает.

– Непременно.

Он покачал головой, вздохнул.

– Гвин…

– Что? – Она резко развернулась к отцу. В одной руке – резная расческа с перламутровыми вставками, в другой – набор скальпелей для особо тонкой работы. – Хочешь сказать, что делаешь как лучше для меня?

Авериус Гарана устало помассировал виски. Он изо всех сил старался сохранить хладнокровие.

– Хочу сказать, что первая любовь не бывает счастливой. Это неизбежность.

– Неизбежность – это ты, пап, – проворчала Гвин. – А у мамы первая любовь была счастливой.

Мужчина выпрямился, скрестил руки на груди.

– Это потому, что твоей маме повезло и она встретила меня, – он примирительно улыбнулся. – И ты тоже встретишь свою судьбу однажды. Просто, поверь отцовскому сердцу, вишенка, это не ВарДейк.

Гвин запихнула в громадную сумку любимые тапочки, с трудом застегнула ее и перекинула через плечо.

– Пожелай маме от меня доброго утра, когда проснется, – бесцветным тоном велела она, протискиваясь мимо отца.

Тот посторонился. Дочь прошла от него совсем близко, и Авериус Гарана невольно заметил, какие красные у нее глаза.

Гвин бодрым шагом спустилась по лестнице на первый этаж, прошла сквозь цветочную лавку. Он услышал, как тихо звякнул колокольчик на двери, как повернулся ключ в замке. А затем наступила тишина.

Мастер над проклятиями возвратился в свою спальню, где крепко спала жена. Еванию мог разбудить разве что марширующий под окном военный оркестр. Она настолько привыкла к шумной дочери и экспериментам мужа, что не реагировала даже на небольшие взрывы в подвале.

Авериус вздохнул, глядя на безмятежную супругу с ощущением величайшего умиротворения на душе, несмотря на все непростые решения, что пришлось принять за минувшие сутки.

Никого важнее и прекраснее его Евании чародей не встречал за всю жизнь, пусть ее характер порою был дьявольски невыносим. Ни на одну женщину он никогда не смотрел так же, как на жену. Сквозь годы и мелкие разногласия они шли вместе. Авериус твердо знал, что Евания отправится за ним на другой конец света, если потребуется, и желал для своей дочери такого же семейного счастья. Пропитанного уважением, заботой и чистым золотым светом взаимной любви. Желал ей обрести надежного человека, который не откажется от нее ни из-за других женщин, ни ради грандиозных карьерных перспектив.

Мужчина улыбнулся своим мыслям и прошептал так, будто дочь могла его слышать:

– Будь счастлива, вишенка.

Сложнее всего Гвин пришлось спустя месяц, когда тетушка Керика убедила ее вернуться домой. Крисмер проводил в лаборатории Авериуса Гарана все свободное время, а значит практически поселился у него в доме. Гвин постоянно слышала его голос. Его смех. Терпеливые комментарии отца к его работе. И едкие замечания, на которые молодой адепт лишь смеялся еще беззаботней.

Впрочем, нелегко было им обоим. Они все чаще и чаще встречались за одним столом. Евания Гарана уже по привычке накрывала на четверых. А однажды на ужин с опозданием явилась тетя Керика. Она окинула беглым взглядом людей в столовой и объявила, что вся семья в сборе. И Гвин пришлось признать, что она права: Крис действительно сделался частью семьи.

Девушек в его жизни поубавилось – на них просто перестало хватать времени. Порою до Гвинейн доходил слух о его новой громкой интрижке или она лично встречала друга с очередной юной особой. Иногда ей даже чудилось, что Крис нарочно попадается ей на глаза в компании своих пассий. Но ни одной даме он не посвящал столько времени, сколько работе с мастером Гарана.

Крис оказался прав: ему завидовала вся Академия. Он был счастлив и не скрывал этого. Ему начали доверять более ответственные задания. Авериус Гарана брал молодого адепта с собой на собрания старших чародеев и не допускал возражений со стороны коллег. Суровый наставник был полностью доволен трудолюбием и исполнительностью своего ученика.

Глядя на них, Гвин сдалась и смогла наконец принять выбор Криса, как и предрекал ее отец.

Тогда-то, спустя полгода, что-то изменилось.

Мастер Гарана позволил Гвин и Крису вдвоем отправиться на задание Академии, будто проверял их. Адепты уехали на целых две недели и вернулись с легким сердцем, абсолютно довольные временем, проведенным вместе. Они, как дети, наперебой рассказывали Авериусу о своем путешествии. Мастер слушал и едва заметно улыбался.