Чтение онлайн

Она была права. Не получалось. Аегис в инвентаре казался совершенно абсурдным. Какой, к чёрту, детонатор? Какое освобождение? Здесь и сейчас проблема стояла передо мной в шёлковом халате, пахла дорогими духами и смотрела так, что забывались все системы и квесты.

Но…

— Прости, мне нужно идти. Продолжим позже.

Евгений Васильевич Романов. Охотник С-ранга

Евгений сидел в углу обшитого тёмным дубом кабинета, отстранённо наблюдая за собранием. Дым сигары Василия Петровича медленными кольцами таял в свете настольной лампы.

— Итого за квартал, — мерным голосом вещал бухгалтер Родион, — чистая прибыль по «зонным» контрактам составила восемнадцать миллионов. Плюс дивиденды от вложений в логистику. Купили две бронированных «Волги» для дальних вылазок. Укрепили периметр в трёх «зелёных» зонах. Все отчёты здесь.

Листы бумаги зашуршали, передаваясь по кругу. Евгений лишь кивнул, не глядя на цифры. Его взгляд был упёрт в резную ножку стола, но мысли витали далеко. Шум голосов, обсуждение новых кадров, планы на завтрашний рейд — всё это текло мимо, как вода. Он механически отмечал про себя: машины — хорошо, защита — необходимо, доходы — стабильны. Но душа не отзывалась на эту рутину. В ней зияла пустота, которую не заполняли ни деньги, ни статус.

Один за другим, получив кивок главы рода, охотники покидали кабинет. Наконец, тяжёлая дверь захлопнулась, и в комнате остались только двое: Евгений и начальник службы безопасности рода, Василий Петрович. Тот откашлялся, пододвинул стул ближе.

— Сводки за последние двое суток. Неспокойно. В старом районе — разборка. Не наши. Но фигурант… интересный.

— Кто? — глухо спросил Евгений, наконец отрывая взгляд от дубовых сучков.

— Парень. Сильный. Очень. Громов. Сегодня утром к нему прицепилась группа. Говорят, целенаправленно охотились. Среди нападавших был Афонин. Тот самый… Питерский.

Евгений медленно выпрямился в кресле. Афонин — не мальчик, S-ранг, ветеран, известный своей жестокостью и умением заканчивать дела.

— И что?

— Он мёртв, — Василий Петрович сделал паузу, давая словам улечься. — Громов защищался. Понимаете, защищался. Уложил Виктора и с десяток его подручных. Чисто, быстро. Будто ждал их. Или они сами попали в капкан.

В тишине кабинета треск горящего табака звучал оглушительно. Громов. Имя отдавалось в висках глухим знакомым гулом.

— Я знаю, кто он такой, — тихо произнёс Евгений больше для себя. — Тот самый «Князь». Это Громов.

Василий Петрович насторожился, уловив в тоне патриарха нечто большее, чем просто интерес к сильному бойцу.

— Вы о чём, Евгений Васильевич?

— Он уже нам помог. Не один раз, как выясняется. Действовал скрытно, но метко. Не искал контакта. Просто… действовал. Как будто его цели хоть на чуть-чуть, но совпадали с нашими. Вспомни клан Барановых, вспомни похищение Маши… вспомни весь этот сыр-бор с Эдуардом!

Он встал, подошёл к окну, глядя на заснеженные кроны деревьев в родовом парке. Мысли, до этого вяло перебиравшиеся, вдруг сложились в чёткую, неумолимую логическую цепь. Сила S-ранга. Молодость. Неангажированность. И главное — действие по неписаным, но честным правилам. Защищался. Не нападал первым. В мире, где каждый норовил ударить в спину, это дорогого стоило.

— У нас есть Маша, — вдруг сказал он вслух, поворачиваясь к Василию. — В самом соку. Умница, сильная, крови нашей. Но род без крепкого мужского плеча — как крепость без главной башни. Александр молод, горяч, не женат. Наследник. И он — наш единственный S-ранг. Сила должна умножаться, Василий, а не распыляться.

Начальник СБ замер, постепенно начиная понимать, к чему клонит глава рода.

— Вы думаете о союзе? С Громовыми? Но это же… он ведь совсем молод, да и в роду у него — задница, насколько мне известно! Делёжка территорий, зон… денег…

— Именно поэтому, — резко парировал Евгений. — Сам Саша не запятнан интригами Большого Совета. Они не в долгах у кланов. Этот Саша… он действует один. Но с такой силой не бывает без корней. Объединить два рода, Василий. Романовых и Громовых. Сквозь брак. Маша и… этот парень. Саша. Александр Громов.

Он произнёс это имя, и оно повисло в воздухе, обретая вес и реальность. Для Евгения вся эта новая реальность помещалась в одном простом расчёте. Молодой, неженатый S-ранг. Сила, которой отчаянно не хватало его дому. Сила, которая уже не раз, само того не зная, приходила им на помощь. Это был не просто тактический ход. Это было предчувствие судьбы, холодное и ясное.

— Найдите его, — тихо, но с железной интонацией приказал Евгений. — Не трогать. Не пугать. Наблюдать. Мне нужно всё: где живёт, с кем контактирует, какие у него принципы. И главное — узнайте, есть ли у него сестра. Или он один. Нам нужен весь пазл, Василий Петрович. Потому что если этот Громов — тот, за кого я его принимаю, то он — не просто сила. Он — шанс. Шанс для нашего рода выжить в грядущей буре. И я этот шанс упускать не намерен.

Эльдар Юрьевич Баранов. А-ранг

Морозный воздух обжигал лицо, но Эльдар не торопился возвращаться в машину. Он стоял на берегу, чуть ниже ресторана, где ещё вчера обсуждали убийство. Снег ложился на воду и тут же таял… Он смотрел на эту холодную, равнодушную мощь, пытаясь найти в ней хоть тень своего внутреннего порядка. Но внутри был только хаос — пульсирующий страх от диагноза и теперь новый, острый, от непредвиденного развития событий.

Из-за спины раздался мягкий, но четкий шаг. Ставицкий, его правый человек, всегда появлялся беззвучно, словно тень, но сейчас даже он не смог полностью скрыть тяжесть в движении. Эльдар не повернулся, продолжая глядеть на реку.

— С Савелием Андреевичем, — начал Ставицкий, не тратя время на приветствия. Его голос был низким и методичным, как отчет бухгалтера. — Все связи оборваны. Ни один из его старых партнеров не ответил на звонки. Мы действуем через формальные каналы: обратились в суд и в обслуживающие банки с исками о взыскании неустойки по всем совместным проектам. Это создает серьезный финансовый прессинг. Громов не отвертится. Система будет давить на него даже без нашего прямого участия.

Эльдар коротко кивнул. Это было ожидаемо, почти рутинно. Законность, бумаги, давление системы — его родной язык. Хороший план, работающий на длинной дистанции. Он уже готовился дать следующее указание, когда Ставицкий, после почти незаметной паузы, добавил:

— Афонин мертв.

Слова повисли в морозном воздухе. Эльдар медленно обернулся. Его лицо, обычно собранное в маску холодной расчетливости, сейчас было пустым, почти детским в своем недоумении. Он не произнес ни звука, просто смотрел на Ставицкого, ожидая, что это какая-то абсурдная ошибка, шутка, нелепая ложь.

— Что? Как? — выдохнул он, когда мозг наконец начал обрабатывать информацию.

Его пальцы снова потянулись к межбровью, но теперь это было не инстинктивное движение от страха перед болезнью, а реакция на катастрофу в плане.