Одиночка. Том V
Шрифт:
Клинок копии исчез вместе с её телом. Я рухнул на колено, судорожно хватая ртом плотный, безвоздушный воздух комнаты.
Рана на руке кровоточила, но уже вокруг неё те самые чёрные прожилки сжимались, стягивая плоть. Боль сменилась леденящим онемением, а затем — странным, чужеродным зудом заживления. Я поднял голову. На стене, где появился двойник, теперь мерцал сложный пульсирующий узор. В его центре висел единственный предмет: небольшой железный амулет в форме стилизованной закрытой двери.
«Награда? Или пропуск?» — мысли двигались медленно, сквозь туман боли и этого нового всепроникающего холода внутри.
Я поднялся, шатаясь, и сорвал амулет со стены. В момент прикосновения комната дрогнула. Серые стены начали терять плотность, становясь прозрачными. Я увидел, как исчезают этаж за этажом Башни, обнажая потолок этого «недоамбара» на территории Крога…
У меня получилось… я лежал на грязном бетонном полу, сжимая амулет…
Внутри всё горело холодом. Я был цел. Я был жив. И я больше не был тем, кто вошёл в Башню несколько часов назад…
«Внимание!» — тут же оживилась система. — «Поздравляем! Вы прошли Башню! На выбор вам предоставляется 5 специализаций, а также в качестве бонуса +5 дополнительных уровней!»
— Прекрасно…
В следующую секунду, что-то сильно надавило на меня сверху. Причём невидимое. Полоска моего здоровья начала медленно таять, а система дала новое уведомление:
«Внимание! Наложен эффект дебаффа: „Вытеснение!“ Ваш организм отравлен! Каждые две секунды вы будете терять 30 единиц здоровья!»
«Какого?»
— Прости, Саша, — послышался знакомый голос одной гатчинской леди. — Меня система заставила.
«Капризова? Чёрт… почему я не могу пошевелится? Дождалась, когда я выйду потрёпанный, чтобы добить? С…»
Глава 7
Екатерина Капризова. S-ранг. Гатчина
Капризова наблюдала за особняком с наступлением сумерек, укрывшись в тени сосен за оградой. Разговор с Михеевым пару часов назад всё ещё звенел в ушах холодными, неоспоримыми фактами.
Громов — шестьдесят четвертый уровень. Для его возраста — невероятный, пугающий скачок. Михеев сказал, что этот парень проблема, что это видно по его глазам. И…
Поэтому он решил, что через два дня парня возьмут под крыло «особые люди из ОГО».
Для Кати это значило только одно: после этого добраться до него будет невозможно. Мысль о том, что он может ускользнуть, попасть в академию и получить официальную защиту, жгла изнутри. Времени не было. Шанс — только сейчас.
Ведь штраф — «ваше сердце остановится» — постоянно напоминал о себе.
Она увидела, как тень отделилась от главного здания и метнулась к старому кирпичному зданию на задворках. Катерина действовала на холодном, отточенном до автоматизма расчёте.
Когда Громов исчез внутри, она бесшумно преодолела ограду. Двух гвардейцев, проверяющих периметр, пришлось ликвидировать быстро и тихо: одного — сломанной шеей, другого — клинком в основание черепа. Ни звука, только короткий хруст и шорох падающих тел.
— Простите, — прошептала она. — У меня нет выбора…
Она спрятала их в кустах, чувствуя лишь лёгкое раздражение от необходимости торопиться. Потом — бесконечное, томительное ожидание у глухой стены возле разлома.
Она понимала, что Саша качается. Понимала, что он явно в высокоранговом разломе… понимала, что он будет измотан. И эффект неожиданности сработает так, как надо.
И вот разлом дрогнул, стал прозрачным, и тело Громова буквально вытолкнуло наружу. Он был жив. Цел, но изранен. В его глазах читались дикая усталость, боль и странная, чужая глубина. Он сжимал в руке какой-то амулет.
В этот миг Капризова и активировала навык.
«Вытеснение» — новый и очень затратный дебафф S-ранга, накладываемый на одну цель. Он не позволял двигаться, высасывая жизнь медленно и неотвратимо.
Она вышла из тени, глядя, как он пытается шевельнуться, но не может. В голосе её прозвучала почти искренняя жалость, но это была жалость палача к привязанному к столбу.
— Прости, Саша, — сказала она, выходя к нему. — Меня система заставила…
Она приблизилась, наблюдая, как фиолетовое сияние кинжала в его руке борется с леденящей тьмой её навыка. Удивительно.
Кинжал дёргался в его ослабевших пальцах, будто живой. Саша хрипел, силясь поднять голову. В его взгляде сквозь туман боли промелькнуло непонимание, а затем — острое, обжигающее прозрение. Он узнал её.
— Капризова… какого хера? — выдавил он, и из уголка его рта потекла струйка крови.
Катя опустилась на корточки перед ним, сохраняя дистанцию. Её навык работал безотказно, вытягивая из него нити жизненной силы. Но она чувствовала, как его собственная энергия, дикая и плотная, оказывает сопротивление. Он не должен был продержаться и минуты, а он всё ещё был в сознании.
— Это не личное, — сказала она, и в этом была правда. Её взгляд скользнул к амулету, зажатому в его левой руке. Камень в центре пульсировал тусклым зловещим светом. — Просто штраф. Моя жизнь — или твоя. Система так решила.
Внезапно кинжал в его руке вспыхнул яростнее. Фиолетовое зарево на мгновение отбросило тени, и ледяные оковы «Вытеснения» дрогнули. Катя инстинктивно отпрянула. Это была не атака — это был чистый, отчаянный выброс воли. Саша вгрызся зубами в собственное предплечье, чтобы не закричать, и через силу перевёл взгляд на амулет. Его губы прошептали неслышное слово.
«Вытеснение» споткнулось. Связь между ней и целью на долю секунды исказилась, стала рыхлой. И в этот миг Громов двинулся. Не встал — его тело было слишком разбито. Он совершил короткий, судорожный бросок в сторону, откатившись от неё, и навык, сорвавшись с прицела, болезненно щёлкнул в её собственном сознании, отозвавшись резью в висках.
Теперь он лежал в трёх метрах, прижавшись спиной к груде старых кирпичей. Его грудь судорожно вздымалась. Кинжал всё так же был в его руке, но свет его стал неровным, мигающим.