Чтение онлайн

Эльдар почувствовал знакомое раздражение. Ставицкий был прав, как всегда. Но он не видел решения, а лишь описывал проблему.

— Так что ты предлагаешь? Смириться и ждать, пока болезнь или Громов меня добивают?

— Я предлагаю пересмотреть саму суть конфликта, — Ставицкий сделал микроскопическую паузу. — Я предлагаю заключить союз с Александром Громовым.

Воздух между ними стал еще холоднее. Эльдар не засмеялся, не вспыхнул. Он просто уставился на своего правого человека, пытаясь найти в его каменном лице признаки внезапного и катастрофического помешательства.

— Ты… ты предлагает мне заключить союз с человеком, который убил моего сына? — голос Баранова был тихим и ровным, будто он спрашивал о курсе акций.

Внутри же все оборвалось, и пульсирующая боль в висках слилась с глухим ударом в груди.

Ставицкий не смутился. Он пожимал плечами, легкое движение, которое в его исполнении выглядело как механическое действие.

— Да. Именно с ним. Потеря сына — это трагедия. Но также, мы потеряли Афонина — профессионала высшего класса. Теперь мы можем потерять всё, если будем рассматривать это только как личную вендетту. Логика ситуации изменилась.

— Логика? — Эльдар прошелся несколько шагов по снегу, его пальцы снова нашли межбровье. — Ты говоришь о логике, когда предлагаешь мне протянуть руку убийце сыну?

— Я говорю о стратегической целесообразности, — ответил Ставицкий неуклонно. — Александр Громов теперь не просто S-ранг. Он — явление. Его сила, как мы видели, не просто огромна. Она управляема и направлена. Государство увидит в нем инструмент. Мы тоже можем увидеть в нем инструмент. Но инструмент союзный, а не вражеский.

Эльдар резко остановился.

— Как? Зачем ему это? Он явно скоро узнает от Савелия, что мы ему палки в колёса вставляли.

— Не факт, — мягко заметил Ставицкий. — Мы можем ударить на опережение. Можем предоставить ему информацию. Информацию о том, что его дядя, Савелий Андреевич, использует его деньги, заказывает его. Мы можем показать ему, что за его спиной творится.

Баранов медленно повернулся, изучая лицо Ставицкого. В нем не было ни вызова, ни фанатизма. Только холодный расчет.

— И на основании этой информации он простит меня и станет моим союзником? Он придет и скажет: Эльдар Юрьевич, мой дядя заказал меня у тебя, но теперь я с тобой, потому что ты рассказал мне плохие вещи о дяде?

— Нет, — сказал Ставицкий. — На основании этой информации он, вероятно, захочет нейтрализовать своего дядю как источник проблем. Савелий Андреевич станет его проблемой, а не нашей. А для укрепления связей… есть другой метод.

Ставицкий снова сделал свою микроскопическую паузу, которую Эльдар уже научился читать как предвестник самых радикальных предложений.

— Ваша дочь, Юлия. Она способна, В-ранг. Умна. Красива. Она не вовлечена в оперативную работу, но имеет достаточный статус и понимание среды. Мы можем… предложить ее.

В голове Эльдара на секунду все звуки прекратились. Шум реки, свист ветра — все исчезло. Он слышал только безумный, методичный голос своего помощника, предлагающего выдать его дочь. Выдать за убийцу его сына.

— Ты предлагаешь мне выдать Юлю… этому… мальчишке? — слова выходили шепотом.

— Я предлагаю создать стратегический семейный союз, который юридически и социально свяжет наши интересы, — пояснил Ставицкий, абсолютно серьезно. — Это не «выдать». Это предложить брак по расчету, который будет взаимовыгоден. Юлия получит статус жены самого перспективного рангера нового поколения, защиту и влияние. Мы получим формальный и неформальный канал влияния на Громова, его силу и его будущий статус в системе «ОГО». Громов получит… приемлемую жену из хорошей семьи, которая может служить связующим элементом с легальным бизнесом и смягчить его имидж «грозного рангера из глубинки». Это практичный шаг.

Эльдар начал медленно, почти машинально кивать, не потому что соглашался, а потому что его мозг пытался переварить этот чудовищный, логичный, безумный план. Страх от диагноза, острый страх от смерти Афонина — все это слилось в новый, глубокий и холодный ужас от того, что предложил Ставицкий.

Но вместе с ужасом приходило и понимание. Понимание железной, нечеловеческой логики этого шага.

— Он… он убил Колю, — сказал Эльдар еще раз, но теперь это звучало не как протест, а как последний слабый барьер перед принятием неизбежного.

Ставицкий снова пожал плечами.

— Коля стал профессиональной потерей в конфликте, который сам же и начал. Если мы продолжаем конфликт, мы потеряем больше. Возможно, всё. Если мы превращаем конфликт в союз, мы получаем возможность компенсировать потери и усилить свои позиции. Лучше иметь сильного союзника, чем сильного врага. Особенно когда этот враг теперь имеет статус стратегического государственного ресурса.

Эльдар закрыл глаза. Он видел лицо Коли — холодное, самоуверенное, такое похожее на его собственное в молодости. Он видел лицо Юлии — умное, живое, еще не затронутое всей грязью его мира. И он видел абстрактное лицо «мальчишки», Александра Громова — силу, которая размазала Афонина, силу, которую теперь хочет контролировать государство.

Снег продолжал падать. Река была темной и безразличной. Внутри него боролись два хаоса: хаос болезни, которая ждала его в клинике, и хаос этой новой, политической болезни, которую предложил Ставицкий. И второй хаос, как он начинал понимать, был более опасным. Но в нем был и единственный возможный путь.

— Ты абсолютно уверен, что никакая связь с Афонином не прослеживается до меня? — спросил он тихо, уже не глядя на Ставицкого.

— Абсолютно. Мы чисты.

— Тогда… тогда обдумай этот вариант. Со всеми деталями. С оценкой рисков. С моделированием реакции Громова и реакции Юлии. Представь мне полный отчет. Но… — он сделал глубокий вдох, морозный воздух обжигал легкие. — Но даже в отчете не называй это «браком по расчету». Называй это… стратегическим альянсом.

Ставицкий почти неуловимо склонил голову.

— Будет сделано.

Эльдар повернулся и пошел к машине, его шаги были тяжелыми в снегу. Он думал не об отчете, не о плане. Он думал о том, как он будет говорить с Юлей. Как он объяснит ей, что ее будущий муж — человек, который убил ее брата. И он думал о том, что, возможно, именно это будет самым сложным отчетом, который ему придется подготовить. Отчетом для собственной семьи. Отчетом для самого себя.

Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга

Последующие дни стали похожи на стремительное погружение в холодную воду без возможности вынырнуть. «Тень» работала быстро, и первые отчеты пришли уже через пару дней. Савелий изучал их, сидя в своем кабинете, и ощущение азарта постепенно заменялось трезвым, граничащим с ужасом, расчетом.

Его племянник, Саша, переехал под крыло Дмитрия Крога, охотника А-ранга из Новгорода с очень большими связи. К тому же, вчера, на него было совершено нападение.

Но мальчишка, не просто выжил после бойни — он уничтожил целую группу охотников, профессиональных убийц, среди которых был Афонин. Савелий знал Афонина лично: мясник с репутацией неумолимой машины. Если племянник смог выстоять против такого и его команды… это перестало быть просто удачей или подготовкой. Это становилось фактором совершенно нового порядка.