Чтение онлайн

— Спасибо, — сказала она, как будто получила технический отчет. И, не спеша, с той же методичной точностью, снова облачилась в платье. — Тогда этот комплект оптимален. Покупка совершена. Надо прикупить ещё белья…

Мы вышли из примерочной. Капризова, увидев моё лицо, лишь слегка приподняла бровь. Гвардейцы оставались статуями.

Покупка была совершена, после чего Катя, удовлетворенная, объявила, что требуется «стратегическое подкрепление» в виде кофе.

Мы переместились в соседнюю кофейню, столь же пафосную и бездушную. Сидя за столиком под прикрытием нашего каменного отряда, я пытался вернуть мысли в бюрократическое русло, но мозг упрямо воспроизводил картинку из примерочной с качеством 4K.

Катя, попивая эспрессо, смотрела на меня тем оценивающим взглядом, который, кажется, видел все эти картинки и мысленно ставил на них галочки. Чувствовал я себя лабораторной мышью, которую не просто изучают, а целенаправленно ведут к определённой кнопке, смазанной сыром.

Поход по магазинам продолжился, но теперь Катя, достигнув основной цели, сменила тактику. Если раньше она действовала как спецназ, то теперь превратилась в снайпера.

Её касания, когда она якобы поправляла мою рубашку или убирала невидимую пылинку с плеча, были точными и краткими, но каждый раз оставляли после себя четкое ощущение нарушения личного пространства.

Её вопросы из разряда «А вы часто выбираете бельё для дам?» или «Вам нравится чёрный цвет в качестве основы?» звучали с такой бесстрастной научной интонацией, что на них невозможно было обидеться, но и ответить в том же душевном ключе не получалось — язык заплетался.

Кульминация этого странного шопинг-квеста наступила в отделе аксессуаров одного из бутиков. Катя, примерив пару перчаток, заявила, что для финальной оценки необходимо видеть их в контрасте с темной тканью мужского костюма.

В качестве эталона был, разумеется, выбран я.

Пока она методично прикладывала то одну, то другую перчатку к моему рукаву, стоя так близко, что я чувствовал её дыхание, мёд и полынь её духов, мое периферийное зрение зафиксировало движение. Из-за стойки с шарфами, прямо на нас, пятилась какая-то дама, увлечённо разговаривая по телефону и жестикулируя.

Я инстинктивно рванулся в сторону, чтобы избежать столкновения, но Катя в этот момент решила продемонстрировать, как перчатка сидит на моей собственной руке, и перехватила мою ладонь. В результате я, потеряв баланс, совершил нелепый кульбит, запутался в собственных ногах и рухнул всем весом на ту самую даму. Или… под неё?

Закон гравитации и хаоса сработал безупречно. Мы с грохотом повалились на пол, я — на спину, она — сверху, в идеальной позе из плохого романтического фильма. Её сумка выстрелила содержимым, рассыпав по паркету помаду, заколки и чековую книжку с гербом. В ушах стоял звон, а перед глазами, в сантиметре от моего носа, было её лицо — абсолютно аху… удивлённое, с широко раскрытыми глазами и идеально подведёнными стрелками.

В наступившей тишине, которую нарушал только доносившийся из её телефона тонкий голосок, спрашивающий:

— Маш? Маш, ты где?

А я знал, кто передо мной, точнее, на мне.

— Прошу прощения, Мария Евгеньевна.

— Вы… вы что, с ума сошли?! — выдохнула она, не двигаясь, её щеки залились ярким румянцем.

— Я не поняла! Это ещё кто?! — прозвучал сверху ледяной голос Кати.

Она стояла над нами, держа в руках обе перчатки, и смотрела на эту сцену как тактик, оценивающий последствия непредвиденного столкновения на поле боя. Её взгляд скользнул с моей растерянной физиономии на багровеющее лицо Марии Романовой, и в уголке её рта дрогнул тот самый микроскопический мускул, означавший:

«Я ей щас все волосы повыдёргиваю!».

Тишина в бутике стала настолько густой и тягучей, что, казалось, даже бездушный поп-джаз из колонок замер в ожидании. Гвардейцы Крога и Уса, до этого идеально растворяющиеся в интерьере, синхронно сделали полшага вперёд, блокируя возможные подходы. Капризова издала короткий вздох, в котором читалось:

«Ну вот, началось».

Я лежал на паркете, чувствуя холодный лак через ткань пиджака и тёплый, неожиданно приятный вес Марии Евгеньевны. Мой мозг вроде успел перезагрузиться и выдал «синий экран». Единственная работающая извилина отчаянно сигнализировала:

«Романова. Наследница рода Романовых. На мне. Прямо сейчас…»

За спиной тонкий голосок из телефона продолжал:

— Маш? Алло?

Романова, словно наконец осознав ситуацию, резко оттолкнулась от меня, подняла свой смартфон и пробормотала в него:

— Я… я в бутике. Со мной… произошёл инцидент, — выдавила она, стараясь говорить как можно более сухо, но дрожь в голосе выдавала её полностью.

Я попытался встать, но процесс осложнялся тем, что Капризова теперь стояла прямо над мой, одна нога её аккуратно, но неслучайно блокировала моё движение.

— Александр Сергеевич, вам требуется помощь? — её вопрос звучал как легальная форма «не двигайся».

В это время Мария Евгеньевна, уже отойдя на безопасное расстояние, смотрела на меня взглядом, в котором смешались возмущение, крайнее недоумение и какая-то дикая, неподдельная заинтересованность. Она видела перед собой молодого человека, окружённого свитой телохранителей и эффектной, явно опасной женщиной, который только что буквально свалился на её путь.

— Мария Евгеньевна, я искренне прошу прощения, это была непреднамеренная… потеря равновесия в ходе оценки аксессуаров, — сказал я, поднимаясь уже без препятствий, поскольку Катя, оценив ситуацию, отступила.

Она молча подняла свою чековую книжку с гербом, аккуратно положила её в сумку, и её взгляд стал холодным и аналитическим.

— Рада видеть вас, Александр, — краснея, сказала она. — В сопровождении такого… контингента.

Она бросила короткий оценивающий взгляд на гвардейцев, на Капризову и Крог, которая теперь демонстративно изучала перчатки, делая вид, что эта драма её не касается.

— Вы… из «ОГО»? — спросила Романова прямо, обращаясь к бывшей системной.

Капризова тут же ответила — даже не ответила, а отчеканила:

— Нет. Я вассал Громовых. Охотница S-ранга. Капризова.

Её тон прозвучал настолько серьёзно, что Романова слегка приоткрыла рот. А Катя Крог в это время,ю всё так же стояла и охреневала от абсурдности ситуации, но вскоре решила поучаствовать в ситуации:

— Надо по сторонам смотреть, Мария Евгеньевна, — внезапно и совершенно бесстрастно произнесла Катя Крог. — Здесь и другие дворяне находятся.

Голос её был ровным, инструктивным, но что-то в её интонации было заряжено скрытой угрозой. Словно она озвучила не совет, а чёткое обозначение границ.