Чтение онлайн

Мой взгляд упал на Катю, которая, поправляя невидимую пылинку на плече, старательно изображала, что её собственный «Панцирь» припаркован где-то за углом, а не что она приехала в чужой, пусть и роскошной, машине.

«Работает на опережение, — подумал я. — Сейчас мысленно уже раздаёт автографы на фоне капота, которого у неё нет».

Дима же, напротив, вёл себя так, будто это он лично отлил все эти машины из чистого золота и теперь скромно принимает дань уважения. Он кивал каким-то людям, которых, я был почти уверен, видел впервые в жизни. Профессионал.

Я почувствовал себя этаким невидимым смотрителем зоопарка экзотических пород. Вот стайка «сибиряков» в мехах, хмуро поглядывающая на «южан» в лёгких белых костюмах, — идиллия, прямо братская встреча северного и южного полюсов.

А вон группа у европейского авто, видимо, ломает голову, куда тут прицепить табличку «Парковка только для своих». У них на лицах было написано: «Мы очень рады быть здесь, но почему все так странно на нас смотрят, и где, чёрт возьми, можно выпить нормальный кофе?»

Пока я это всё со смехом про себя отмечал, наша маленькая процессия тронулась к входу. И тут меня осенило самое весёлое. Все эти титаны, владеющие городами и ресурсами, все их охранники, броня и золотые инкрустации — всё это сейчас должно было втиснуться в древние, довольно узкие ворота Новгородского кремля.

Картина предстояла эпическая: очерёдность, право первого прохода, возможно, даже тихое, но ожесточённое толкание плечами в проёме XIV века. История буквально ставила зарвавшихся потомков на место, заставляя их проходить по одному, как школьников. Эта мысль подняла мне настроение окончательно. Шоу начиналось, и я, счастливый обладатель самого простого костюма и нулевых амбиций, получал лучший зрительный зал.

Наш путь к воротам напоминал не торжественную процессию, а осторожное маневрирование кораблей в тесной бухте, где каждый капитан считал свой флагман флагманом всего флота.

Дима Крог шёл впереди, широко расставив локти, будто прокладывая ледоколом путь сквозь льды высокомерия. Катя пристроилась чуть сзади, её взгляд скользил по чужим драгоценностям и нарядам с такой скоростью, что, казалось, она уже составляет в уме подробный каталог: «Кто есть кто, и почём это можно купить или отнять».

Я плёлся в арьергарде, единственный, кто позволял себе время от времени оборачиваться и просто смотреть.

Перед самыми воротами собралась пробка из титанов. Тут и кроилась та самая искомая мной драма.

Широкоплечий охранник в форме сибирского клана, напоминавший медведя, вставшего на задние лапы, пытался невозмутимо пропустить вперёд своего патрона, одновременно блокируя плечом путь такой же массивной «глыбе» из московского консорциума.

Возникла пауза, напряжённая и звонкая, как туго натянутая струна. Два гиганта молча мерялись бицепсами, а их хозяева, два седых мужчины в идеально сидящих пальто, сделали вид, что одновременно увлеклись созерцанием фрески над аркой, которой там отродясь не было.

Разрешил ситуацию неожиданный игрок: субтильный мужчина в очках, сопровождавший европейскую делегацию. Он вежливо, но громко, на чистом русском с лёгким венским акцентом, произнёс:

— Простите, господа, но, по моим данным, архитектор Фёдор Конец в 1390 году закладывал эту ширину проёма, исходя из антропометрических данных современников. Совместное прохождение физически невозможно. Предлагаю простейший алгоритм: по одному, с интервалом в две секунды. Я засекаю!

И он поднял руку с дорогим швейцарским хронометром. Всё. Магия данных, логики и безупречного акцента сработала. Медведи нехотя расступились, и процессия, наконец, затекла внутрь.

Войдя во двор, я понял, что выставка тщеславия не закончилась, а лишь сменила декорации. Здесь, на фоне древних могучих стен, оно выглядело ещё нелепее.

Клановые главы и их наследники, только что восседавшие в бронированных капсулах, теперь слонялись по брусчатке, неуклюже пытаясь вписать свою сущность в каменную реальность тысячелетней давности.

Кто-то нервно тыкал в телефон. Кто-то с опаской поглядывал на мощные стены, будто ожидая, что из-за угла сейчас выйдет наёмник и потребует чью-то голову. Охранники же, лишённые своих стальных коней, съёжились и сгруппировались теснее вокруг шефов, чувствуя себя голыми без привычной тактической брони машин.

Особенно хорош был момент, когда капельдинер в простой форме музея — пожилой мужчина с лицом, высеченным из новгородского известняка, — равнодушно провёл рукой по билету и пробурчал:

— По территории не шляться, в Грановитую — налево, на Ярославово дворище — направо. Туалет в той башне, если что.

Он произнёс это с той же интонацией, с какой, наверное, говорил школьникам на экскурсии. И вот эти владыки, только что делившие воздух взглядами, острейшими из которых можно было резать сталь, растерянно заморгали, услышав слово «туалет». На несколько секунд в их глазах промелькнула первобытная общечеловеческая растерянность. Исчезли все кланы, консорциумы и активы.

Остался только простой вопрос биологического выживания в условиях каменного лабиринта. Один из «южан», тот самый, с золотыми инкрустациями на броне, даже невольно сделал полшага в указанном направлении, прежде чем его охранник мягко, но настойчиво намекнул плечом, что маршрут, возможно, стоит согласовать.

Я отстал от Крогов, дав им раствориться в толчее важных персон. Моё место было здесь, на обочине этого исторического карнавала. Прислонившись к прохладному камню стены, я наблюдал, как древний дух места методично снимает позолоту с современных идолов.

Вот важный московский гость, отойдя в сторону для приватного разговора, вдруг ахнул и начал трясти рукой: в дорогой лакированный ботинок ему с карниза капнула праздничная голубиная дань.

А вон группа яппи-наследников, снимавших селфи на фоне Софии, была сурово облаяна местной дворовой собакой, явно считавшей кремль своей личной территорией. Собака, рыжая и бесстрашная, села посередь брусчатки и принялась вылизывать лапу, полностью игнорируя миллиарды, которые её осторожно обтекали.

Это была лучшая метафора всего вечера, и она даже не была метафорой, а просто суровой новгородской реальностью. Шоу, как я и предполагал, продолжалось, и билет в партер, как выяснилось, был совершенно бесплатным. Нужно было просто не иметь своего «Панциря» и уметь смотреть.

Моё наблюдение за собачьими делами прервал знакомый силуэт, который смотрелся здесь ещё более инородно, чем бронированные «Панцири».

У Спасской башни, стараясь слиться с тенью, стояла лейтенант Васильева. Её окружали несколько крепких парней в чересчур аккуратных костюмах, которые кричали «служба протокола» за километр, но уж точно не служба балу.