Чтение онлайн

Его место заняло что-то другое, более плотное и сложное. Не костыль, а ответственность. И понимание, что наши «системы» были не просто разными уровнями сложности. Они были разными философиями. Моя — дрессировала. Её — уничтожала. И сейчас, глядя на пустую вкладку ежедневных заданий и на активную «Первая петля», я понял, что моя система, даже изменившись, всё ещё давала возможности. А её система просто хотела её стереть.

Наконец, мы сели в машину. Небольшой, но бронированный лимузин был рассчитан на шесть пассажиров, не считая водителя. Я занял место у окна, и Капризова мгновенно с кошачьей грацией оказалась рядом, заняв позицию между мной и остальным миром. Через секунду дверь с другой стороны распахнулась, и в салон впорхнула Катя Крог в облаке парфюма и шёлка.

— Сашенька, я сяду рядом! — заявила она, но её путь был преграждён.

Дима Крог, грузный и невозмутимый, тяжело опустился на центральный диван прямо напротив меня, заняв собой пространство, как бетонная плита.

Его сестре пришлось с недовольной гримасой устроиться рядом с ним.

— Там свободно, — буркнул он, кивнув на место рядом с Капризовой.

Охотница S-ранга в красивом чёрном платье даже не шелохнулась, её взгляд был устремлён в пустоту за лобовым стеклом, но я уловил лёгкое напряжение в её плечах. Катя Крог обиженно фыркнула, но подчинилась.

Машина тронулась. Дима достал сигару, обнюхал её и заговорил, не подкуриваясь:

— Сань, — начал он, отложив сигару. — Сегодня будет полный зал. Все, кто имеет хоть какое-то имя в городе и за его пределами. От отпрысков старых родов до свежеиспечённых выскочек с деньгами. Будь готов.

— К чему? — спросил я, хотя прекрасно понимал.

— Ко всему. К лести, к провокациям, к предложениям. Особенно к предложениям. Многие будут смотреть на тебя не как на сына своего отца, а как на самостоятельный актив. Или на угрозу.

Он помолчал, давая словам осесть. Катя Крог ёрзала на месте, явно желая вклиниться в разговор, но сдерживалась под весом братского авторитета.

— Мы с тобой договорились об условиях, — продолжал Дима. — Одно ты выполнил: моя сестра на сегодня — твоя спутница. И знаешь… я хочу поставить второе условие.

Я кивнул, приготовившись к худшему. Дима ухмыльнулся, словно прочитав мои мысли.

— Условие простое. Сегодня — никаких намёков, переговоров или согласий на брачные союзы. Ни с кем. Абсолютно. Слово «женитьба» должно вызывать у тебя аллергию.

Я почувствовал, как у меня отвисла челюсть. Это было не условие, это был подарок. Катя Крог резко выпрямилась, её глаза стали круглыми от изумления и начинающейся ярости.

— Дима! Что за бред? — вырвалось у неё.

— Молчи, — отрезал брат, не глядя на неё. Его взгляд был прикован ко мне. — Я не дурак, Сань. Я видел, как ты на неё смотришь. Вернее, как ты на неё не смотришь. Если бы я вписал в договор пункт о союзе с нашей семьёй, ты бы в лучшем случае послал меня на хрен, а в худшем — нашёл лазейку и через месяц разорвал бы всё к… ху… в общем, думаю, убил бы меня. Верно?

Я медленно кивнул, не в силах спорить. Он попал в самую точку.

— Поэтому я действую иначе, — Дима развёл руками. — Я снимаю с тебя это давление. Добровольно. Ты сегодня свободен от этих игр. Полностью. Но, — он поднял палец, и в его глазах вспыхнул знакомый азарт дельца, — я надеюсь, что ты оценишь этот жест.

— Я уже оценил.

— И, — продолжил он, — подумаешь. Подумаешь о том, что союзы бывают разными. Брачный — не единственный. Есть союзы стратегические. Деловые. Дружеские, в конце концов. Мы могли бы стать мощной силой, Сань. Я обеспечиваю ресурсы, связи, прикрытие. Ты… а что ты обеспечишь, я пока до конца не понял, но чувствую, что потенциал там колоссальный. Пока ты танцуешь на балу, подумай об этом. Не как о долге, а как о возможности.

В салоне повисла гробовая тишина. Даже Катя Крог онемела, переваривая сокрушительный удар по своим планам. Капризова оставалась неподвижной статуей, но я видел, как её взгляд скользнул ко мне, оценивая реакцию.

Я был в лёгком ахере. Такой откровенности, такого расчёта и одновременно такого шага навстречу я не ожидал. Дима Крог оказался куда более тонким игроком, чем я предполагал. Он не давил, он инвестировал: в моё спокойствие, в моё хорошее отношение, в будущие возможности. Это было чертовски умно.

— Дима, — сказал я, выбирая слова. — Это… неожиданно. И да, я это ценю. Спасибо. Насчёт союза… я действительно подумаю. Но без обязательств.

— Без обязательств, — охотно согласился он, и его лицо расплылось в довольной улыбке. — Сегодня ты просто гость. Почти гость.

«Почти» — потому что долг за освобождение Капризовой от его мести всё ещё висел на мне, и мы оба это помнили. Но тон был задан совершенно иной.

Остаток пути Катя Крог просидела, мрачно уставившись в окно, её планы на вечер рассыпались в прах. Дима что-то мирно бормотал себе под нос, изучая программу бала.

Я же ловил себя на странном чувстве облегчения, смешанном с настороженностью. Ничего в этом мире просто так не делается.

Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга

Клиника в Петрозаводске была частной, дорогой и пустой. Савелий лежал на жёсткой кушетке в кабинете функциональной диагностики, слушая, как за стеной гудит безликий кондиционер. Он уже два часа подвергался безмолвным и бессмысленным процедурам: его подсвечивали, сканировали, облучали низкочастотными волнами.

Зайцев прибыл лично, что уже было плохим знаком.

Врач был худ, молчалив и обладал редким талантом превращать любой диалог в допрос. Он крутил в руках небольшой цилиндр, похожий на хромированную ручку.

— Савелий Андреевич, результаты странные, — сказал он, не глядя на пациента. — Мы проверяем реакцию нервной системы на стресс-факторы. Ваши показатели… они не соответствуют картине человека под давлением. Они соответствуют картине человека, который уже провалился в эту бездну и обустроился там на постоянное жительство.

— Так, всё же… что со мной?!

— Пока не знаю. Вроде как куча всего — а может, и вообще ничего. Сердце, печень, даже гормоны — всё в норме для вашего возраста и образа жизни. Это противоречие.

— То есть я здоров? — усмехнулся Савелий.

— То есть вы — статистическая ошибка, — холодно ответил Зайцев. — И ошибки надо исправлять. Для чистоты картины нужен стрессор, который обойдёт все психологические блоки и даст чистую физиологическую реакцию. Артефакт «Пиявка».

Савелий слышал о таких устройствах. Они были разработаны для тестирования охотников на устойчивость к боли. Не смертельно, но крайне неприятно.