Чтение онлайн

Онъ еще разъ повторилъ, садясь на лошадь, что его янинскій домъ — нашъ домъ отнын и что онъ самъ черезъ недлю вернется въ городъ.

Мы вс, отецъ мой, я, попъ Евлампій и другіе священники, нкоторые старшины и жители, и вс слуги наши, проводили его пшкомъ далеко за село и долго еще смотрли, какъ онъ со всмъ караваномъ своимъ подымался на гору.

— Пусть живетъ, молодецъ, пусть благословитъ его Господь Богъ, — сказалъ съ чувствомъ отецъ Евлампій. — Оживилъ онъ насъ. Теперь иначе дла эпиротовъ пойдутъ.

— Дай Богъ ему жизни долгой и всего хорошаго, — повторили и мы вс. Отецъ же мой сказалъ, провожая глазами толпу его всадниковъ:

— Вотъ это царскій сановникъ; и взглянуть пріятно: и собой красивъ, и щедръ, и на кон молодецъ, и веселъ, и вещи у него вс благородныя такія, и ковры на вьюкахъ хорошіе, и людей при немъ многое множество. Душа веселится. Таковы должны быть царскіе люди. А не то, что вотъ мой бдный мистеръ Вальтеръ Гей. Желтый, больной, дтей много, жилище небогатое, тсное! А такой адамантъ блестящій и юный; и православный къ тому же — душу онъ мою, друзья, веселитъ!..

— Правда! — сказали вс согласно, и попы наши, и старшины, и слуги. По возвращеніи домой было ршено, что мы скоро подемъ въ Янину.

Тотчасъ по отъзд консула мы съ отцомъ начали готовить для него т замтки, о которыхъ онъ просилъ. Отецъ пригласилъ къ себ на помощь одного только отца Евлампія и никому больше довриться не хотлъ — онъ боялся не только возбудить турецкую подозрительность, но и зависть греческаго консульства въ Эпир.

И онъ, и отецъ Евлампій отъ меня не скрывались. Они совщались при мн, припоминали, считали, а я записывалъ. Оба они повторили мн нсколько разъ: «смотри, Одиссей, чтобы Несториди не догадался, берегись! Въ досад за нашу чрезвычайную близость съ русскими онъ можетъ довести все это до эллинскаго консульства».

Отецъ старательно изложилъ все, что касалось до древнихъ правъ Загорскаго края; объяснилъ, въ какомъ подчиненіи Загоры находились къ янинскимъ пашамъ; почему въ нашей сторон вс села свободныя, а не зависимыя отъ беевъ турецкихъ и отъ другихъ собственниковъ, какъ въ иныхъ округахъ Эпира; почему турки тутъ никогда не жили, и какъ даже стражу загорцы нанимали сами христіанскую изъ сулійскихъ молодцовъ. Обо всемъ этомъ вспомнили отецъ и попъ Евлампій. Даже цыганъ нашихъ загорскихъ крещеныхъ не забыли и объ нихъ сказали, что они занимаются у насъ кузнечествомъ и другими простыми ремеслами, что мы ихъ держимъ нсколько далеко отъ себя и въ почтеніи, и даже мсто, гд ихъ хоронятъ за церковью, отдлено отъ нашего греческаго кладбища рядомъ камней. «Однако, прибавилъ отецъ, они имютъ одно дарованіе, которымъ насъ превосходятъ, — божественный даръ музыки».

— На что это ему? — сказалъ священникъ.

— Онъ все хочетъ знать, — отвчалъ отецъ. И я записалъ и эти слова о музык.

Счесть села, церкви и маленькіе скиты, въ которыхъ живутъ по одному, по два монаха, упомянуть о большой пещер, о посщеніяхъ грознаго Али-паши, все это было нетрудно.

Но было очень трудно перечислить хотя приблизительно имена загорцевъ-благодтелей и указать именно, кто что сдлалъ и около какого села или въ какомъ сел. Кто сдлалъ каменный, мощеный спускъ съ крутизны для спасенія отъ зимней грязи и топи; кто мостъ, кто и гд стну церковную починилъ, кто школу воздвигъ, кто храмъ украсилъ. Не хотлось отцу забывать и людей мене богатыхъ, мене именитыхъ, ему хотлось правды; а у всякаго встрчнаго открыто справки наводить сейчасъ по отъзд консула онъ не хотлъ.

Въ Янину пора было спшить: и вотъ мы вс трое тайно трудились съ утра ранняго; бросали тетради и опять брались за нихъ. Отецъ повторялъ: «Трудись, трудись, сынокъ мой, трудись, мой мальчикъ хорошій, для православія и для добраго консула нашего. Можетъ быть скоро будешь хлбъ его сть».

И я съ охотой писалъ, поправлялъ и опять переписывалъ.

О турецкихъ злоупотребленіяхъ написали довольно много, но не слишкомъ преувеличивая. Отецъ Евлампій въ одномъ мст продиктовалъ было: «Такъ изнываютъ несчастные греки подъ варварскимъ игомъ агарянъ нечестивыхъ!» Но отецъ веллъ это вычеркнуть и сказалъ: «Не хочетъ г. Благовъ такихъ украшеній, онъ хочетъ вотъ чего: въ такомъ-то году, въ декабр мсяц, турокъ Мехмедъ убилъ того-то въ такомъ-то сел, а турокъ Ахметъ отнялъ барана у такого-то и тогда-то!» О такихъ случаяхъ и вообще о томъ, чмъ христіане недовольны, написали мы доволно много; но отецъ находилъ, что эту часть онъ въ Янин дополнить можетъ лучше, потому что въ самыхъ Загорахъ турокъ нтъ, ни народа, ни начальства, и случаевъ подобныхъ, конечно, меньше. Янинскіе же турки славятся своимъ фанатизмомъ, и городъ со всхъ сторонъ окруженъ не свободными селами, а чифтликами, въ которыхъ и беи, и полиція, и сборщики царской десятины легче могутъ угнетать народъ и обнаруживать, такъ сказать, удобне недостатки, которыми страждетъ управленіе обширной имперіи. Даже насчетъ судовъ относительно Загоръ говорить было трудне, ибо въ то время, когда мы съ отцомъ занимались этими записками, у насъ не было еще ни мундира, ни кади; мы судились между собою въ совт старшинъ по всмъ селамъ и только въ случа обиды обращались въ Янину къ митрополиту или къ самому паш, чрезъ посредство особаго выборнаго загорскаго ходжабаши, который для этого и жилъ всегда въ город.

Наконецъ отецъ сказалъ: «Довольно!» Переправили мы еще разъ, спрятали тетрадки старательно и стали сбираться въ путь. Консулъ сказалъ, что черезъ недлю возвратится въ Янину другою дорогой, а мы прожили дома, трудясь надъ его статистикой, уже боле двухъ недль.

Итакъ пора! Уложились, простились съ матерью, съ бабушкой, съ сосдями и похали.

Я былъ немножко взволнованъ и думалъ: «Какая, посмотримъ, будетъ тамъ судьба моя? хорошая или худая?»

Выхали мы рано и около полудня уже были у города.

Путешествіе наше было нескучное.

Непріятно было только въ это время года перезжать черезъ ту высокую и безлсную гору, которая отдляетъ нашъ загорскій край отъ янинской длинной долины; втеръ на высотахъ дулъ такой сильный и холодный, что мы завернулись въ бурки и фески наши обвязали платками, чтобъ ихъ не унесло. Предъ тмъ, какъ спускаться внизъ, отецъ сошелъ съ мула, чтобы было безопасне и легче; я сдлалъ то же и захотлъ послдній разъ взглянуть назадъ… Франгадеса нашего уже не было видно, и только направо, въ сел Джудил, на полгор, въ какомъ-то дом одно окно какъ звзда играло и горло отъ солнца.

Жалко мн стало родины; я завернулся покрпче въ бурку и погналъ своего мула внизъ.

Внизу, въ долин, погода была ясная; воздухъ и не жаркій, и не холодный.

Отецъ мн дорогой многое показывалъ и объяснялъ.

Тотчасъ же за перездомъ черезъ большую нашу гору идетъ длинный, очень длинный каменный и узкій мостъ черезъ большое болото. Мостъ этотъ построенъ давно уже однимъ нашимъ же загорскимъ жителемъ для сокращенія пути изъ Янины въ эту сторону.

Это большое благодяніе, иначе приходилось бы людямъ и товарамъ на мулахъ далеко объзжать.

За болотомъ, по ровной и зеленой долин янинской, огражденной съ обихъ сторонъ гребнями нагихъ и безлсныхъ горъ, мы хали скоро и весело.

Разогнали иноходью небольшою нашихъ муловъ; отдохнули въ хану подъ платаномъ, свжей воды и кофе напились и около полудня увидали съ небольшой высоты Янину; увидали озеро ея голубое и на берегу его живописную крпость съ турецкими минаретами.

Мн городъ понравился. Тихія предмстья въ зеленыхъ садахъ; все небольшіе, смиренные домики глиняные, крытые красною черепицей, а не блымъ или срымъ камнемъ, какъ у насъ въ селахъ.

А дальше уже начались хорошіе архонтскіе и высокіе дома…

Възжая въ предмстье янинское, я сказалъ себ: «Посмотримъ, какой человкъ намъ первый встртится, — веселый онъ будетъ или печальный. Такая будетъ и жизнь, и судьба моя въ Янин!»

Сначала въ цломъ длинномъ переулк намъ никто не встртился; время было полдневное, и вс люди или завтракали, или отдыхали. Кой-гд у воротъ играли дти; но ихъ я не считалъ встрчными, потому что они стояли на мст или сидли на земл, когда мы прозжали. На одномъ поворот я испугался, увидавъ издали согбенную старушку съ палочкой и въ черномъ плать; но она повернулась въ другую сторону, и я успокоился.