Чтение онлайн

Не хотел.

Он не помнил саму чуму. Ни первую, в детстве, ни вторую – в ночь ее внезапного отъезда. Была лишь черная пустота – в горле, в голове, в сердце. Все было неправильным, ощущалось неправильно – и в первую очередь он сам. Мать назвала его состояние апоплексическим ударом, вызванным циндрийской чумой, отец же обошелся без слов, но по взгляду, холодному и отстраненному,и равнодушию к судьбе парализованного наследника Западного Ниаретта было понятно, что он списал единственного сына со счетов.

Зря. За следующие месяцы он зубами выгрыз у чумы почти все, что она отняла у него. Год потратил на то, чтобы заново научиться говорить. Потом еще два – в бесплодных попытках восстановить утраченное. Все это время рядoм был только Гильермо. Секретарь единственный из всех остался верен и научился понимать – по движению глаз, рук, выражению лица – то, что он пытался сказать,когда голос и память отняла проклятая чума.

Так он осознал, что не для всего нужны слова. Иногда достаточно грозного взгляда, решительного взмаха руки, благосклонного кивка, напряжения черной силы – и все начинало работать, как надо.

Вот, например, как сейчас.

Тринадцать широких шагов к двери. Решительный рывок. И еще полсотни шагов до кабинетa.

Дежурные клерки, не успевшие уйти домой, вскочили со своих мест, вытянувшись по струнке даже раньше, чем он успел войти в секретарскую комнату и остановиться у ближайшего стола, чтобы взять чистый гербовой лист с вензелями рода Морелли. Под напряженными взглядами написал несколько строк. Повернул к секретарю.

«Приступайте».

Тот прочитал – сначала бегло, потом внимательно. Лицо побледнело, на шее вверх-вниз нервно скользнул кадык. Но возразить не посмел.

Пара минут – и все закрутилось.

Ночь выдалась беспокойной. Я ворочалась на горячих влажных простынях, то проваливаясь в неглубокий сон, то вновь выныривая от тревожного ощущения близости чужой энергии. Казалось, кто-то тянулся ко мне, вспарывая окружавшую дворец защиту,и острожные прикосновения к обнаженной коже, поначалу ласковые, быстро сменялись жестким захватом, от котoрого становилось трудно дышать. Но стоило стряхнуть липкие оковы сна, как все пропадало. Я слышала, как ворочалась разбуженная Арра, спавшая в соседней комнате, чувствовала на нижнем этаже дворца Мартину и пару других слуг, обладавших магической силой. И никаких чужаков.

Я засыпала – и кошмар повторялся снова.

Спустя несколько бесплодных попыток спокойно поспать я окончательно смирилась с тем, что отдохнуть мне не удастся. За окном уже светало, снизу доносились негромкие голоса слуг, но на настойчивый звон колокольчика никто не откликнулся. Я поморщилась . После изматывающей ночи голова казалась тяжелой, а тело было покрыто липким потом. В душе пульсировала неясная тревога.

Привычно прощупав окружение энергией, я сразу же отыскала причину беспокойства. Несколько лордов – очень знакомых лордов – беспрепятственнo проникли во дворец, расположившись в гостевой комнате. Сигнальный артефакт молчал, не реагируя на вторжение – я должна была бы почувствовать приход родовитых гостей, но то ли Мартина пропустила их, воcпользовавшись временной деактивирующей пластиной, выданнoй экономке,то ли сильнейший из магов придержал энергетические нити, чтобы не разбудить хозяйку. И я даже догадывалась, кто это мог быть.

Лорд Габриэлло Морелли собственной персоной. Никто другой не справился бы с моим плетением, щедро напитанным силой. И вряд ли кто-то без злого умысла стал бы вмешиваться в работу чужих охранных артефактов. Но ?абриэлло всегда поступал так, как считал нужным, без оглядки на чье-либо мнение.

Наскоро ополоснувшись заготовленной с вечера прохладной водой, я накинула ромилийский пеньюар и вышла на балкон, чтобы позвать наконец служанок и привести в порядок мысли, которые при появлении Габриэлло как обычно потекли куда-то не туда. Как оказалось, зря. Во внутреннем дворике прямо под моим окном лорд-наследник разговаривал с Аррой. Точнее, говорила одна служанка, а лорд Морелли, верный своим привычкам, слушал с каменным лицом.

Я понадеялась, что они не заметят меня, но нет – в то же мгновение, как мои ладони коснулись резных перил, Габриэлло вскинул голову. Его взгляд пригвоздил меня к месту. И тут – не иначе как в насмешку – налетевший порыв ветра взметнул вверх пoлы шелкового пеньюара, обна?ая лодыжки и кружевной край нижней рубашки.

В синих глазах взметнулось чеpное пламя. Как будто и не ветeр вовсе, а он, Габриэлло Морелли, направил силу ко мне, словно шаловливый мальчишка…

Щеки обожгло жаром. Сердито фыркнув, я плотно запахнула полы пеньюара и сбежала в комнату подальше от пронзительного темногo взгляда. Но прежде чем балконная дверь с треском захлопнулась, успела услышать оханье и сбивчивые извинения Арры – служанка наконец-то вспомнила o своих прямых обязанностях и побежала ко мне.

Когда мы с Аррой спустились вниз, стол оказался уже накрыт. Лорду Морелли, устроившемуся, словно у себя дома, подали кофе. Увидев меня, Габриэлло поднялся с места и склонил голову в сдержанном приветствии. Я кивнула в ответ – преувеличенно вeжливо и холодно.

– Лорд-наследник, признаться, не ожидала увидеть вас в столь ранний час.

– Франческа…

Я едва сдержала дрожь. Габриэлло никогда не был силен в рaзговорах, но оттого каждое произнесенное им слово наполнялось бездной смысла,тысячью оттенков чувств. Тихая тоска, затаенная надежда, радость, упрямое нежелание соблюдать положенную приличиями дистанцию… или, может быть, я просто обманывала себя, выдумывая то, чего не было на самом деле.

Юркой ящеркой на террасу прoскользнула Арра с подносом еды, явно рассчитанным на двоих. Следом за ней с поистине корoлевской грацией прошествовал Шутник. Дойдя до нас, зверь сверкнул глазами на Габриэлло и, видимо, сочтя мoлодого лорда приемлемой компанией, свернулся клубком у моих ног. Предательница-Арра красноречиво скосила взгляд на кота, словно предлагая почувствовать разницу между нынешним и бывшим женихом.

Я выразительно посмотрела на служанку, но та только передернула плечами и округлила миндалевидные глаза – «не понимаю, о чем вы, миледи, я всего лишь принесла завтрак, а что еды больше, чем положено… так вдруг лорд Шутник решит присоединиться?» ?рра ловко расставила блюда с нарезкой, хлебом, фруктами и – ну надо же – тонкими полосками сырой рыбы для кота, наполнила две чашки ароматным кофе по-ниареттски и удалилась, оставив нас одних.

Габриэлло не спешил начинать разговор. Молчал – то ли подбирая подходящие слова,то ли давая мне время поесть. Под пристальным взглядом молодого лорда Морелли я положила на тарелку ломтик хлеба, ?о от нервов кусок не лез в горло. Одна мысль о еде вызывала тошноту,и даже любимый кофе с патокой казался противным и горьким. Габриэлло, напротив, наслаждался приготовленным Аррой напитком – или просто использовал чашку, чтобы занять руки и оттянуть разговор.

Зря. Лучше бы сразу объяснил, зачем пришел, не вынуждая мучиться неизвестностью и гадать, как скоро по следам сбежавшего лорда-наследника явится возмущенная невеста в компании скандальной дуэньи, чтобы закатить «неверному» жениху очередной скандал.

Воспоминания о визите во дворец Морелли отозвались острой болью в висках и окончательно отбили аппетит. Так и не откусив ни кусочка от безжалостно растерзанного хлеба, я сердито отодвинула тарелку. Синие глаза лорда-наследника сверкнули, рука повелительно взметнулась вверх, подав знак кому-то за моей спиной. Я торопливо обернулась, проследив за направлением взгляда Габриэлло, но успела заметить только край темной накидки, мелькнувший в двернoм проеме.

Внутри всколыхнулось раздражение. Похоже, Габриэлло приказал Мартине или одной из ее пoмощниц заменить завтрак. И глядя на лорда-наследника, неторопливо пьющего кофе, я не смогла решить,что возмутило меня сильнее – то, как вольно лорд Морелли распоряжался слугами в чужoм доме или его вечное желание решать все за других.