Чтение онлайн

– То есть, это чисто игра фантазии?
– Арлекин поиграл рукой в воздухе.
– Ты к этому не имеешь никакого отношения?

Тряпушкин утвердительно опустил голову.

– Скажи, Тряпушкин, тебе очень дороги эти... образы?
– попросил режиссер.

– А что?

– Ну, мы... Мы, в общем, нам, конечно, понравилось: смело, искренне, честно... Все это есть, да. Но, это, понимаешь…

– Не наша история, - помог режиссеру Лобанов.

– Да!
– подтвердил Арлекин.
– Мы вряд ли сможем это осуществить. Это слишком... честно, понимаешь?

Асклепия, дама утонченных моральных принципов, сплюнула остатки сигареты, закурила- следующую, решительно поднялась, показала пальцем на дверь и объявила Тряпушкину: - Вон!

Тряпушкин, свернув сценарий в трубочку, попятился к двери. Парень вышел с чувством полной катастрофы.

– Асклепия, - встрепенулся Арлекин.
– Я тебя не понимаю. Зачем ты выгнала моего ассистента? Ты что, хочешь поработать вместо Тряпушкина?

Олеся незаметно ускользнула.

Асклепия дымила как паровоз. С одной стороны, ее чувства с готовностью разделил бы любой нравственно обусловленный администратор, а с другой стороны, добросовестного, пускай, недалекого, но искреннего ассистента Тряпушкина, этой черной лошадки в элитной группе, ей вряд ли удалось бы полноценно заменить. Кто-то должен был, в конце концов, ползать в грязи, мистически передвигая дырявые шины, кто-то должен был носить многочисленные тряпочки, чистить нечистоты и первым входить в плохопроветриваемые помещения...

Спустившись в прокуренный буфет киностудии, где на изысканную трапезу собирались самые пенки честного народа, труженики всевозможных муз, Олеся бросилась в плотную дымовую завесу.

– Вы не видели Тряпушкина?
– спрашивала она.
– Где Тряпушкин? Тряпушкин, ты где?

Юный ассистент не окликался.

Он сидел за столом, в окружении золотой молодежи и двадцати бутылок, смолил косяк, запивал пивом и в упор не замечал Олесю.

– Слушай, Тряпушкин, пошли отсюда!
– Олеся, недоверчиво оглядела его собутыльников, взяла ассистента под руку и потянула за собой.

Тот послушно поплелся следом. Они вышли на воздух.

– Тряпушкин!
– сказала Олеся, прислонив тело ассистента к стенке.
– Ты слышишь меня?

– Почему бы мне не слышать тебя, ангелочек?

– Тебе самому нравится то, что ты написал?

– Да мне пофиг.

– Когда ты успел нахлестаться?

– Я не пьян.

– Ну, конечно!

– Я огорчен.

– Тебе, правда, хочется увидеть двух голых женщин на пляже?

– Да мне пофиг, - повторил Тряпушкин.

– Идем! Арлекин тебя ждет.

– Не хочу.

– Ну, Тряпушкин! – Олеся за руку потащила ассистента к группе. – Асклепия попросит прощения, она немного тронутая, ты не должен обращать внимание на всякую ерунду.

– На фиг мне ее прощение?

– Ты должен бороться. Если хочешь когда-нибудь снять свой фильм, надо пройти много испытаний, Тряпушкин. Не я это придумала. Будешь тряпкой, тебе точно никто не даст денег на кино, тогда будет вовсе не на что надеяться.

Олеся привела ассистента к группе. Тусовка во главе с режиссером Арлекином встретила юношу распростертыми объятьями, однако все опускали глаза, не решаясь вспомнить недоразумение со сценарием и ранить чувствительного Тряпушкина. Олеся всех выручила:

– А Тряпушкин сознался! – объявила она. – Он знает, что его сценарий – непробиваемая галиматья. Он просто хотел приколоться.

– Олеся!
– шикнула Асклепия.

– Это правда, Тряпушкин? – спросил Арлекин.

– Ну, - кивнул тот.

– Молодец!
– Арлекин обнял ассистента. – Так остроумно, что я даже не догадался.

– А я сразу понял, - фыркнул витающий в параллельных мирах Лобанов. – Типичная хохма.

– Не ты один, Лобанов. – Дарья наградила оператора тонкой ухмылкой. – Не корчи из себя бог знает что.

– Тряпушкин, - сказала Асклепия, зеленея от безграничного курения. – Мы тут как бы посоветовались, подумали, приняли решение… Я хочу сказать, все, что ты делаешь для фильма, Тряпушкин, это круто. Это здорово. А мы как бы перед тобой виноваты. Я как бы приношу свои извинения. И как бы вопрос закрывается, если ты как бы против нас ничего не имеешь.

Таким образом, смута, охватившая группу, была преодолена, тем не менее, сценария по-прежнему не было.

– Мы будем снимать пляж или не будем снимать пляж?!
– воскликнула доведенная до безумия Асклепия спустя еще три дня, минувшие как три месяца, под знаком нерентабельного простоя, густого кофе и губительного никотина.
– Тряпушкин!! Где тебя черти носят?! Ты приготовил зонтик от солнца?

– Приготовил.

– Где он?

– Под диваном, вместе с пленкой.

Асклепия опустилась на колени, просунула тело под диван и пошарила руками по полу.

– Зонтик вижу, - сказала она, - а пленку нет... Лобанов, куда ты дел пленку?

– Отдал картине "Тихие оргии", - честно ответил оператор.
– Все равно мы ничего не снимаем.

– Что ты себе позволяешь, Лобанов?!
– отряхиваясь, завелась Асклепия.
– Иди и немедленно верни пленку на место!

– А мы, разве, что-то снимаем?

– А как же, Лобанов?!
– Асклепия постучала по его голове.
– Ты оператор-постановщик или оператор-подстановщик?!

– Подстановщик, - ответила за оператора Дарья.

– Ну, пожалуйста...
– Лобанов, усмехнувшись, вышел.

Впрочем, он отсутствовал не более минуты. Оператор вернулся с той же усмешкой, с пустыми руками и уселся чистить ногти.

– Послушайте, а где Арлекин?
– спросила вдруг художница Дарья.
– Олеся, где он может пропадать целых три дня?

Олеся пожала плечами. Все молчали. Да, правда. Арлекин словно испарился. Его не было третий день. Деньги поступали, нервы сдавали, сценария не появлялось, а теперь еще пропал режиссер. Ну и дела!

Но что это?

Распахивается дверь, на пороге стоит Арлекин в пальто, шляпе на затылке и белоснежной рубахе! Все ахнули: Арлекин улыбался!

– Кажется, я знаю, что мы будем снимать, - сказал он, подтолкнув сзади шляпу. Шляпа почти закрыла самодовольные глаза. – Асклепия!

– Что?

– Хотите сниматься в кино?

Асклепия растерялась. Конечно, она мечтала сниматься в кино, но это было в далекие застойные времена, когда она под стол ходила и носила пионерский галстук. Увы, до сего дня мечте не дано было осуществиться.

– Фи!
– спрыснула Дарья.
– До чего мы докатились!

– А вы, гениальная моя?
– Арлекин чмокнул губами кисть озадаченной художницы. – Не против сыграть роль?

– Мы что, будем сами сниматься в собственном кино?
– заинтересовался амбициозный ассистент Тряпушкин.

– Да!
– подтвердил Арлекин.

– Но это уже как бы было у сеньора Федерико, - как бы очнулся и бросил чесать ногти оператор Лобанов.

– Это было у всех мало-мальски элитных сеньоров, мой друг, – согласился Арлекин. Мы не оригинальны. Это есть и будет, пока мы не вылезем из лужи собственных испражнений. Ибо это вечно. Это гнусно. Но это так.