Чтение онлайн

Наконецъ раздался призывъ къ тишин? и вс?, затаивъ дыханіе, устремили глаза на дверь. Присяжные возвратились и близко прошли мимо него. Онъ ничего не отгадалъ на ихъ лицахъ; они были точно выс?чены изъ камня. Настала полная тишина… ни шороха… ни дуновенія… Виновенъ.

Зданіе сотряслось отъ грознаго крика, повторившагося еще и еще и затихавшаго, чтобы разразиться съ новой силой, подобно гн?вному грому. Эхомъ ему были раскаты стонущаго рева; то ликовала собравшаяся на улиц? толпа, узнавъ, что въ понед?льникъ осужденный умретъ.

Шумъ улегся, и у него спросили, не им?етъ ли онъ что нибудь сказать въ опроверженіе смертнаго приговора. Онъ снова принялъ свою внимательную позу и пристально смотр?лъ на спрашивавшаго, пока тотъ говорилъ; но вопросъ пришлось повторить дважды, и только тогда онъ, повидимому, разслышалъ его. Онъ пробормоталъ, что онъ старикъ… старикъ… старикъ… — и перейдя ни шепотъ, снова умолкъ.

Судья над?лъ черную шапочку, а подсудимый все стоялъ въ той же поз? и съ т?мъ же выраженіемъ. Какая то женщина на хорахъ издала восклицаніе, вызванное страшной торжественностью этой минуты; онъ быстро глянулъ вверхъ, словно досадуя на нарушеніе тишины, и съ еще большимъ вниманіемъ нагнулся впередъ. Р?чь была торжественна и сильна впечатл?ніемъ; слова приговора внушали ужасъ. Но онъ стоялъ, какъ мраморное изваяніе, не шевеля ни однимъ мускуломъ. Его страшное лицо попрежнему было наклонено впередъ, его нижняя челюсть отвисла, а глаза пристально смотр?ли передъ собою, когда тюремщикъ взялъ его подъ руку и знакомъ показалъ, что надо уходить. Онъ безсмысленно осмотр?лся вокругъ и повиновался.

Его повели черезъ находившуюся подъ залой суда комнату съ каменнымъ поломъ. Тамъ н?которые узники ждали своей очереди, а другіе бес?довали съ знакомыми, толпившимися за р?шеткой, которая выходила на открытый дворъ. Тамъ никого не было, кто пришелъ бы поговорить съ нимъ; но когда онъ проходилъ мимо, то арестанты отхлынули въ сторону, чтобы его лучше могли разгляд?ть люди, прильнувшіе къ жел?знымъ брусьямъ. И его осыпали бранными словами, принялись гикать, свистать. Онъ погрозилъ имъ кулакомъ и хот?лъ плюнуть въ толпу, но его проводники увлекли его дальше черезъ темный корридоръ, осв?щавшійся н?сколькими тусклыми лампами, внутрь самой тюрьмы.

Зд?сь его обыскали, чтобы при немъ не оказалось средствъ предупредить приговоръ закона; по совершеніи этого, его повели въ одну изъ камеръ для осужденныхъ и оставили его тамъ одного.

Онъ с?лъ на каменную скамью, находившуюся противъ двери и служившую въ то же время кроватью. Уставившись въ полъ налитыми кровью глазами, онъ попытался привести въ порядокъ мысли. Спустя н?которое время, онъ началъ припоминать отд?льные отрывки того, что говорилъ судья, — хотя тогда ему казалось, что онъ не въ состояніи ничего разслышать. Отрывочныя слова постепенно становились на надлежащія м?ста и вызывали въ памяти другія, такъ что наконецъ у него составилась ц?лая р?чь, почти точь въ точь какъ она была произнесена. Къ смертной казни черезъ пов?шеніе — такъ она заканчивалась. Къ смертной казни черезъ пов?шеніе.

Темнота сгущалась. Онъ началъ думать о вс?хъ своихъ знакомыхъ, погибшихъ на эшафот?. Иные погибли благодаря ему. Они такъ быстро одинъ за другимъ воскресали въ его памяти, что онъ едва усп?валъ ихъ считать. Онъ вид?лъ, какъ умирали иные изъ нихъ, и насм?хался надъ ними, потому что они умирали съ молитвой на устахъ. Съ какимъ скрипучимъ шумомъ открывался подъ ихъ ногами трапъ, и какъ внезапно превращались они изъ сильныхъ и здоровыхъ людей въ болтающуюся кипу платья!

Н?которые изъ нихъ в?дь жили, быть можетъ, въ этой же кель?, сид?ли на этомъ же м?ст?. Какъ темно! Почему не приносятъ св?та? Келья была построена много л?тъ назадъ. Сотни людей провели зд?сь свои посл?дніе часы. Тутъ приходится сид?ть точно въ склеп?, ус?яннномъ мертвыми т?лами, съ м?шками на голов?, съ петлей, со связанными руками и съ лицами, которыя онъ узнавалъ даже сквозь это ужасное покрывало… Огня, огня!

Наконецъ, когда онъ до крови исколотилъ руки о дверь и о ст?ны, появились два челов?ка. Одинъ принесъ св?чу и вставилъ ее въ жел?зный подсв?чникъ, вд?ланный въ ст?ну, а другой притащилъ съ собою матрасъ, чтобы переночевать на немъ, такъ какъ узнику больше не предстояло оставаться наедин?.

Зат?мъ настала ночь, — темная, угрюмая, безмолвная ночь. Другимъ отрадно слышать бой башенныхъ часовъ — это напоминаетъ о жизни и о грядущемъ дн?. Но его это приводило лишь въ отчаяніе. Протяжный звонъ каждаго колокольнаго удара казался ему все т?мъ же низкимъ, глухимъ возгласомъ — «смерть». Что для него пользы было отъ суетни и шума веселаго утра, дававшаго о себ? знать и зд?сь? Это былъ тоже похоронный звонъ, но заключавшій въ себ? не только напоминаніе, но и насм?шку.

День прошелъ. День? Не было дня, онъ промелькнулъ мимо, едва усп?въ наступить, и снова надвинулась ночь, такая долгая и въ то же время короткая:- долгая своимъ страшнымъ молчаніемъ и короткая мимолетностью часовъ. Феджинъ то выкрикивалъ безумныя р?чи и богохульствовалъ, то принимался стонать и рвать на себ? волосы. Почтенные люди, его единов?рцы, приходили молиться рядомъ съ нимъ, а онъ прогонялъ ихъ съ проклятіями. Они возобновляли свои милосердныя ув?щанія, но онъ опять отгонялъ ихъ.

Ночь съ субботы на воскресенье. Ему остается прожить еще только одну ночь. Пока онъ подумалъ объ этомъ, насталъ день — воскресенье.

Только къ вечеру этого посл?дняго ужаснаго дня мучительное сознаніе безпомощности и отчаяніе съ полной силой охватили его черную душу. Не то что бы онъ до сихъ поръ питалъ какую нибудь опред?ленную, положительную надежду на помилованіе, но онъ не былъ еще въ состояніи додуматься дальше, ч?мъ до смутной возможности близкой смерти. Онъ мало говорилъ съ двумя служителями, которые см?няли другъ друга, сторожа его, и они, съ своей стороны, не пытались пробудить его вниманіе. Онъ раньше сид?лъ на своемъ м?ст?, бодрствуя, но окруженный сновид?ніями. Теперь же онъ вскакивалъ каждую минуту, задыхаясь и охваченный огнемъ, и б?галъ взадъ и впередъ въ такомъ припадк? страха и ярости, что даже сторожа, привыкшіе къ подобнымъ сценамъ, въ ужас? отступали отъ него. Онъ сд?лался наконецъ такъ страшенъ, терзаемый своей злой сов?стью, что одному челов?ку не подъ силу было сид?ть съ нимъ и вид?ть его; поэтому они оба р?шили сторожить его вм?ст?.

Онъ прис?лъ на каменное ложе и сталъ думать о прошломъ. Толпа ранила его камнями во время его ареста и голова его была повязана полотенцемъ. Рыжіе волосы св?шивались на его безкровное лицо; изъ его бороды были вырваны клочья, и она свалялась комками; его глаза сверкали страшнымъ св?томъ; его неумытая кожа трескалась отъ сжигавшей его лихорадки. Восемь… девять… десять… Если это не шутка, подстроенная, чтобы напугать его, и часы на самомъ д?л? б?гутъ такъ быстро одинъ за другимъ, то гд? будетъ онъ, когда снова наступитъ ихъ чередъ! Одиннадцать! Вотъ ужъ новый ударъ, прежде ч?мъ усп?лъ замереть отзвукъ предыдущаго часа. Въ восемь часовъ ему предстоитъ быть плакальщикомъ въ собственномъ погребальномъ шествіи; въ одиннадцать…

Мрачныя ст?ны Ньюгэта, которыя таили столько б?дствій и несказаннаго ужаса не только отъ взоровъ, но — очень часто и очень подолгу — и отъ мыслей людей, никогда еще не скрывали такого страшнаго зр?лища. Немногочисленные прохожіе, останавливавшіеся на минуту, спрашивая себя, что д?лаетъ тотъ челов?къ, котораго завтра пов?сятъ, — плохо спали бы въ эту ночь, если бы могли его увид?ть.

Съ начала сумерекъ и почти до полуночи къ воротамъ подходили люди по-двое, по-трое и спрашивали съ безпокойствомъ, но дана ли отсрочка. Получивъ отрицательный отв?тъ, они передавали желанное изв?стіе т?мъ, кто кучками толпились на улиц?; они указывали другъ другу дверь, черезъ которую приговореннаго выведутъ, и м?сто, гд? будетъ воздвигнутъ эшафоть, и нехотя удаляясь прочь, оглядывались, чтобы возсоздать опять въ своемъ воображеніи эту картину. Постепенно они вс? разошлись, и въ самой середин? ночи улица сд?лалась пустынна и погрузилась во мракъ.

Пространство передъ тюрьмой было расчищено и н?сколько выкрашенныхъ черной краской прочныхъ рогатокъ были уже поставлены поперекъ улицы, чтобы сдерживать ожидаемую толпу, когда мистеръ Броунлоу и Оливеръ появились у входа и предъявили разр?шеніе на пропускъ къ узнику, подписанное однимъ изъ шерифовъ. Ихъ немедленно впустили въ ворота.

— И молодой джентльменъ тоже пойдетъ, сэръ? — спросилъ провожавшій ихъ служитель. — Не годится д?тямъ смотр?ть на такія вещи, сэръ.

— Это правда, другъ мой, — отв?тилъ мистеръ Броунлоу:- но у меня до этого челов?ка есть д?ло, т?сно связанное съ мальчикомъ, который вид?лъ его во время полнаго расцв?та его мошенничествъ и преступленій. Такъ пусть онъ повидаетъ его и теперь, хотя бы это сопровождалось н?которымъ мученіемъ и страхомъ.