Чтение онлайн

— Вы ожесточаете свое сердце противъ меня, — зам?тилъ онъ.

— Ахъ, Гарри, Гарри! — сказала д?вушка, разразившись слезами:- я хот?ла бы, чтобы это было для меня возможно. Я избавила бы себя отъ страданій.

— Но тогда зач?мъ ихъ призывать на себя? — сказалъ Гарри и взялъ ее за руку. — Подумайте, дорогая Роза, подумайте о томъ, что вы услышали сегодня вечеромъ!

— А что же я услышала? Что? — воскликнула Роза. — Что сознаніе своего глубокаго безчестія такъ под?йствовало на моего отца, что онъ укрылся отъ людей… Ну, довольно, Гарри, довольно намъ говорить объ этомъ.

— Подождите, подождите, — сказалъ молодой челов?къ, удерживая ее, когда она хот?ла встать. — Мои надежды, виды на будущее, чувства, вс? мои жизненные помыслы, кром? любви къ вамъ, совершенно изм?нились. Теперь я не предлагаю вамъ блистанья среди шумной толпы, сліянія съ т?мъ міромъ злобы и клеветы, гд? доброд?тельно стыдятся всего, кром? настоящаго безчестія и позора; я предлагаю вамъ родной уголокъ и сердце — да, дорогая Роза, это все, все, что я могу вамъ предложить.

— Какъ мн? понять васъ? — съ трепетомъ произнесла она.

— Я хочу только сказать, что когда я въ посл?дній разъ разстался съ вами, то я у?халъ съ твердымъ нам?реніемъ устранить вс? мнимыя преграды между вами и мною. Я р?шилъ, что если мой міръ не можетъ быть вашимъ, то вашъ будетъ моимъ, и что никакіе знатные гордецы не будутъ задирать носа передъ вами, потому что я отъ нихъ отвернусь. Я это сд?лалъ. Т?, кто отшатнулись изъ за этого отъ меня, отшатнулись въ то же время и отъ васъ и доказали, насколько вы были правы. Покровители и власть имущіе, вліятельные родственники и сановники, которые прежде встр?чали меня улыбками, теперь смотрятъ на меня съ холодностью, Но зато улыбаются поля и манятъ в?твями деревья въ одномъ изъ самыхъ процв?тающихъ графствъ Англіи; и близъ деревенской церкви — моей, Роза, моей церкви! — стоитъ сельскій домъ, которымъ, если вы согласитесь, я буду гордиться въ тысячу разъ больше, ч?мъ вс?ми т?ми надеждами, отъ которыхъ я отрекся. Вотъ мое теперешнее положеніе въ обществ?, и я кладу его къ вашимъ ногамъ!

* * *

— Довольно скучная штука ждать влюбленныхъ къ ужину! — сказалъ мистеръ Гримвигъ, просыпаясь и снимая носовой платокъ, которымъ была покрыта его голова.

По правд? сказать, ужинъ д?йствительно запоздалъ на крайне незаконный срокъ. Ни мистриссъ Мэйли, ни Гарри, ни Роза — они вошли въ столовую одновременно — не могли привести ничего въ оправданіе задержки.

— Я серьезно подумывалъ, что нынче мн? придется съ?сть свою голову, — сказалъ мистеръ Гримвигъ:- потому что терялъ уже надежду на какое нибудь иное кушанье. Если вы позволите, то я возьму на себя см?лость поздравить нев?сту.

Мистеръ Гримвигъ, не теряя времени, скр?пилъ это прив?тствіе, поц?ловавъ вспыхнувшую д?вушку, и его заразительному прим?ру посл?довали докторъ и мистеръ Броунлоу; н?которые утверждаютъ, что Гарри Мэйли, какъ они якобы усп?ли подм?тить, осуществилъ эту идею еще раньше, въ темной смежной комнат?; но наибол?е авторитетныя лица считаютъ это очевидной клеветой; в?дь онъ молодъ и при томъ священникъ.

— Оливеръ, дитя мое, — сказала мистриссъ Мэили, — гд? ты былъ, и почему у тебя такой грустный видъ? Въ такую минуту у тебя вдругъ текутъ слезы. Въ чемъ д?ло?

Мы живемъ въ мір? разочарованій; часто разбиваются т? наши надежды, которыми мы больше всего дорожимъ и которыя больше всего возвеличиваютъ нашу душу. Б?дный Дикъ умеръ!

LII. Посл?дняя ночь Феджина

Сверху до низу зала суда была ус?яна лицами. Пытливые и жадные глаза смотр?ли отовсюду. Начиная отъ перилъ передъ скамьей подсудимыхъ и до самаго т?снаго и отдаленнаго закоулка на хорахъ, вс? взоры были устремлены на одного челов?ка — на Феджина. Зрители были впереди него и позади, вверху и внизу, по правую руку и по л?вую; онъ словно окруженъ былъ небосводомъ сверкающихъ глазъ.

Онъ стоялъ посреди этого блеска живого св?та, положивъ одну руку на деревянный брусокъ перилъ, а другую приставивъ къ уху, и вытягивалъ впередъ голову, чтобы съ большей отчетливостью слышать каждое слово р?чи предс?дательствующаго, съ которою тотъ обратился къ присяжнымъ. По временамъ онъ быстро взглядывалъ на нихъ, наблюдая, какое впечатл?ніе на нихъ производитъ каждая ничтожн?йшая т?нь довода въ его пользу, и когда пункты обвиненія устанавливались съ ужасающей опред?ленностью, то онъ обращалъ взоръ на своего адвоката, какъ бы съ н?мой мольбою сказать что нибудь въ его защиту. Помимо этихъ вн?шнихъ проявленій тревоги, онъ не шевелилъ ни рукой, ни ногой. Онъ почти не шелохнулся съ самаго начала судебнаго зас?данія. Но вотъ судья умолкъ, а онъ все оставался въ той же напряженной поз? непрерывнаго вниманія и не спускалъ съ него глазъ, какъ будто продолжалъ еще прислушиваться.

Легкій шумъ заставилъ его придти въ себя. Посмотр?въ вокругъ, онъ увид?лъ, что присяжные столпились вм?ст?, обсуждая приговоръ. Блуждая взоромъ по галлере?, онъ могъ вид?ть, какъ вс? стараются вытянуться повыше, чтобы разгляд?ть его лицо; одни торопливо подносили бинокль къ глазамъ, другіе перешептывались съ сос?дями съ видомъ отвращенія. Лишь немногіе не обращали на него вниманія и смотр?ли только на присяжныхъ, нетерп?ливо удивляясь ихъ медлительности. Но ни на одномъ лиц? — даже среди женщинъ, которыхъ зд?сь было не мало, — не прочелъ онъ хотя бы мал?йшаго сочувствія къ себ? или иного чувства, кром? всепоглощающаго желанія, чтобы онъ былъ осужденъ.

Лишь только усп?лъ онъ уловить все это растеряннымъ взглядомъ, какъ снова наступила мертвая тишина, и, оглянувшись, онъ увид?лъ, что присяжные повернулись къ предс?дательствующему судь?… Тише!..

Но они просили только разр?шенія удалиться.

Онъ внимательно смотр?лъ на ихъ лица, когда они по очереди проходили мимо него, — онъ какъ бы хот?лъ узналъ, къ какому р?шенію склоняется большинство; но это было безплодно. Тюремщикъ дотронулся до его плеча. Онъ машинально посл?довалъ за нимъ въ другой конецъ загородки и с?лъ на стулъ, указанный ему тюремщикомъ, — иначе онъ его не зам?тилъ бы.

Онъ опять взглянулъ на галлерею. Кое кто изъ публики былъ занятъ ?дою, другіе обмахивались носовыми платками. Въ биткомъ набитомъ зал? было очень жарко. Какой то молодой челов?къ срисовывалъ его лицо въ записную книжку. Онъ подумалъ о томъ, похожъ ли выходитъ портретъ, и съ равнодушіемъ празднаго созерцателя смотр?лъ, какъ художникъ сломалъ карандашъ и чинилъ его перочиннымъ ножикомъ.

Потомъ онъ, обративъ взглядъ на судью, началъ размышлять о фасон? его платья и о томъ, сколько оно стоило, и какъ онъ его над?ваетъ. За судейскимъ столомъ былъ также пожилой толстый джентльменъ, который съ полчаса тому назадъ ушелъ, а теперь возвратился. Феджинъ спрашивалъ себя, не уходилъ ли этотъ челов?къ об?дать, что онъ ?лъ и гд? об?далъ; и такъ онъ продолжалъ ц?пь своихъ случайныхъ размышленій, пока его вниманіе не останавливалось на какомъ нибудь другомъ предмет?, дававшемъ новый ходъ его мыслямъ.

Но нельзя сказать, что въ теченіи всего этого времени его умъ хотя бы на мгновеніе былъ свободенъ отъ угнетающаго сознанія разверзающейся у его ногъ могилы; представленіе о ней не покидало его, но было какимъ то смутнымъ и общимъ, и онъ не могъ на немъ сосредоточить мыслей. Такъ что, даже когда его охватывалъ трепетъ или кидало въ жаръ при воспоминаніи о возможности близкой смерти, онъ принимался считать находившіеся передъ его глазами жел?зные прутья и раздумывалъ о томъ, почему наконечникъ одного изъ нихъ отломился, и починятъ ли его или оставятъ въ такомъ вид?. Зат?мъ онъ началъ думать объ ужасахъ вис?лицы и эшафота, — и остановился, наблюдая какъ служитель разбрызгиваетъ для осв?женія по полу воду, — и снова продолжалъ думать.