Чтение онлайн

У него есть медицинские знания, мотив и средства для совершения преступления. И его не было в кабинете Уолта Гордона во время смерти тети Фрэнсис. Я возвращаю ему бумаги. Ему не следует знать, что он в числе подозреваемых, но у меня два варианта: можно подыграть ему в надежде таким способом раздобыть больше улик или вежливо отказаться, вернуться в Грейвсдаун-холл и попытаться найти улики против него там. Второй вариант безопаснее, но первый дает мне возможность подтолкнуть Саксона к тому, чтобы он сам себя выдал.

«Можно играть без плана, но, скорее всего, ты проиграешь». Я решаю составить собственный план и победить Саксона на его же поле.

– Я просто… – говорю я и нервно смотрю в окно, словно не могу подобрать слова. – Должен же быть менее опасный способ разоблачить Уолта. Может, начать с этих документов, подтверждающих мошенничество? Почему бы не показать их детективу Крейну?

– Это же просто глупо, Энни. Нельзя допустить, чтобы детектив раскрыл дело первым!

Саксон смотрит на меня как на глупого ребенка, и это хорошо. Пусть он меня недооценивает.

– Да, – медленно выговариваю я и допиваю пиво.

И тут в «Мертвую ведьму» заходит детектив Крейн, словно я вызвала его силой мысли. Саксон каменеет, а потом натужно пытается выглядеть расслабленным, чтобы скрыть тревогу.

Саксон видел меня с детективом в поместье и знает, что мы делились друг с другом уликами. Учитывая привычку Саксона подслушивать у дверей, он наверняка в курсе, о чем мы говорили. Детектив Крейн коротко кивает и направляется к Арчи Фойлу.

Я смотрю на дно пустого бокала. Как же мне обхитрить Саксона? Пока я размышляю, мимо проходит группа девушек. Они обсуждают одежду и косметику – все как обычно. В другое время я не обратила бы на них внимания, но сейчас из головы никак не выходит лето 1966 года, и я невольно представляю Эмили, Роуз и Фрэнсис. Одна девушка говорит:

– Клэр, верни наконец мое платье! Оно у тебя уже слишком долго! Я хочу его надеть на свадьбу Энди.

Я выныриваю из грез и принимаю решение.

– Хорошо, – улыбаюсь я Саксону. – Пусть будет так. Скажите, где и когда, и мы прищучим Уолта.

Когда мы подъезжаем обратно по гравийной дорожке, за домом уже садится солнце, Саксон желает мне спокойной ночи и уходит к себе. Под дверью Оливера сияет золотистая полоска света, и я спешу мимо, стараясь ступать как можно тише.

Оказавшись в комнате, я просматриваю свой список вопросов без ответов и обнаруживаю, что забыла добавить к ним напечатанные на машинке угрозы. Поэтому я дописываю:

Угрозы: кто их присылал изначально, в 1966 году (Уолт)? И кто подложил их мне (неизвестно)?

И тут сердце начинает колотиться, но уже от приятного чувства, что я подобралась очень близко. Первая угроза, видимо, предназначалась Фрэнсис: «Я заберу у тебя все, что ты ценишь, а потом приду за тобой». И очень похоже, что автор – Эмили, забравшая у Фрэнсис Джона и чуть не забравшая Форда, как и ребенка, которого так отчаянно хотел брат Фрэнсис.

Поначалу я была убеждена (как наверняка и тетя Фрэнсис), что кто-то угрожал ей, незаметно подкладывая записки в карман. Но это не вяжется с содержимым угроз. Во-первых, уж больно это похоже на то, что случилось с Эмили, а во-вторых, сами слова в записке. «Потаскуха» и «лгунья» – совсем не похоже на Фрэнсис, над ней даже посмеивались как над самой неопытной в компании и самой честной.

Значит, вторая угроза предназначалась Эмили. А на самом деле обе, их ведь отправил один человек. Нетрудно догадаться, зачем их хранила уже постаревшая тетя Фрэнсис – это улики, которые она собирала по делу об исчезновении Эмили. Но тетя Фрэнсис упоминала о них в своем девичьем дневнике. Так как же она их получила, еще тогда?

Когда я случайно услышала разговор девушек в пабе, он всколыхнул во мне воспоминания. Одна из них попросила подругу вернуть позаимствованное на время платье. И я вспомнила, как Эмили в одежде Фрэнсис пыталась копировать подругу.

Угрозы определенно предназначались Эмили. Они оказались у Фрэнсис, потому что Эмили сунула их в карман. И оба раза в это время она носила одежду Фрэнсис.

Я невольно сую руки в карманы, хотя и купила кожаный жакет только сегодня. Но этот рефлекс напоминает, как в первый день я взяла кое-что из карманов блейзера Эльвы. Записки, которые она сорвала со схемы расследования убийства, и другие бумаги. Сердце бешено колотится, потому что это могут быть улики против Саксона. Могу поспорить, именно Эльва разорвала мои заметки и разбила ноутбук. И Саксон, и Эльва искали то, что я вытащила у нее из карманов, а у меня это совершенно вылетело из головы.

Бросаюсь к шкафу, вспоминая, как там прятался Саксон, заявивший, будто искал давний тайник. Они оба явно обыскивали мою комнату, но надеюсь, Саксон не успел найти, что хотел.

Я вижу в углу шкафа свои скомканные джинсы, выглядят они явно несвежими.

– Только бы Саксон в них не рылся! – шепчу я, сую пальцы в карман и вытаскиваю сложенные бумажки. – Есть!

Сажусь на кровать и рассматриваю стикеры с почерком Фрэнсис, которые сорвала Эльва, и лист бумаги, тоже с почерком Фрэнсис.

Это список пропавших из дома вещей:

– памятная серебряная подвеска (птичка)

– серебряные столовые приборы (семь предметов)

– редкое антикварное издание «Снежной королевы» Ганса Кристиана Андерсена

– чайный фарфоровый сервиз (четыре предмета)

Чувствую разочарование. Эльва не пыталась прикрыть Саксона. Видимо, первое предположение было верным – она защищала себя. В самом низу списка Фрэнсис явно в спешке дописала: «Эльва». И стикеры это подтверждают. На одном – даты и время визитов Эльвы, а на другом – расписание отпусков и выходных Саксона.

Я снова размышляю о Саксоне. У меня нет ни капли сомнений, что, если я заберусь в «Скорую» к Магде в попытке что-то выкрасть, меня арестует полиция за покупку наркотиков. И что бы я ни сказала, это не избавит меня от тюремного срока – Саксон предоставит «обличительные улики», и я больше не смогу претендовать на наследство. Тетя Фрэнсис четко выразила свою волю на этот счет.

Вытаскиваю телефон и ищу случаи, когда врачей ловили на том, что они выписывали не те рецепты. Никто не получил тюремный срок. Их лишали лицензии, накладывали большие штрафы и помещали в своего рода список «неблагонадежных», но никого не посадили. Полагаю, это зависит от обстоятельств и мастерства адвоката, но достаточное количество прецедентов показывает, что уверенность Саксона небезосновательна. Саксон знает, что это сойдет ему с рук, пока его не могут связать с грабежом ветклиники.

А значит, я должна его перехитрить, и для этого понадобится смелость. Прежде чем я начну осуществлять созревший в голове план, надо еще кое-что проверить, но я уже чувствую, что скоро все выясню. Возможно, план дурацкий и опасный, но сидеть здесь сложа руки куда хуже.

Поэтому я звоню детективу Крейну – его стоит расспросить первым делом. Несмотря на поздний час, он отвечает после первого гудка.

– Крейн слушает.

– Привет, детектив, это Энни Адамс. Простите за поздний звонок, но мне нужно задать вам вопрос о дне смерти тети Фрэнсис.