Чтение онлайн

Табби посмеивается.

— Ты мозг себе сломаешь, пытаясь понять, о чем я думаю. Но нет. Я знаю, что ты не думаешь членом, как ты так деликатно выразился. Здесь задействован орган, который куда более преданный и проблемный, чем тот, что у тебя между ног.

Я встаю и снова начинаю ходить из угла в угол. Чувствую себя, как крыса в клетке.

Тон Табби становится деловым: — Итак, ситуация на данный момент такова: сначала мы должны установить, правду ли Эвелина говорит о насилии. Ты будешь не первым мужчиной, купившимся на красивую женщину, которая рассказывает слезливую историю о своих бедах.

— Она. Не. Лжет!

Табби вздыхает. Тоном, которым разговаривают с любимым, но нашкодившим малышом, она говорит: — Сбавь обороты, рыцарь без страха и упрека. И заодно придержи своего белого коня. Я собираюсь сказать тебе то, что ты хочешь услышать, если ты уже наконец заткнешься.

Я стискиваю челюсти и свирепо смотрю в пол, ожидая.

— Если мы обнаружим, что она лжет, больше ничего делать не придется, потому что это положит конец твоим чувствам к ней. Ты не из тех мужчин, кто способен влюбиться во лгунью.

Мои глаза лезут на лоб. Влюбиться?

Этот разговор окончательно вышел из-под контроля, но я не собираюсь прерывать ее снова. Жду не дождусь, когда весь этот цирк закончится.

— Но если мы выясним, что Эвелина не врет насчет насилия… — Голос Табби становится убийственно мягким. — Тогда работа отменяется, и Димитрий Иванов пожалеет, что не выбрал себе противника своего уровня.

В ее голосе звучит что-то настолько леденящее душу, что какое-то время я не отвечаю.

— А как же Эва?

Тон Табби меняется от смертоносного до раздраженного за одну секунду: — Ох! Тогда вы вместе ускачете в закат на твоем верном белом коне, болван! Боже, мне что, всю тяжелую работу здесь делать самой?

Я усмехаюсь, внезапно почувствовав себя гораздо лучше.

— Я на тысячу процентов за этот план. Что мне делать сейчас?

— Твой следующий сеанс связи с Димитрием завтра утром, верно?

— Да.

Я слышу улыбку в ее голосе: — Вот и выходи на связь.

— Что мне ему сказать?

— Скажи, что докладывать не о чем. Отправь ему все новые фотографии, которые у тебя есть. Не делай ничего, что могло бы вызвать подозрения. Позволь мне разобраться с делами на этой стороне, и я скоро с тобой свяжусь.

— Понял.

— Хорошо. И, Назир?

— Да?

— Как только мы повесим трубку, проверь свое жилище на жучки. И уничтожь этот телефон.

Холодок пробегает по моему позвоночнику.

— Думаешь, меня могли раскрыть?

Проходит мгновение, прежде чем Табби отвечает, и когда она это делает, я чувствую, что она тщательно подбирает слова.

— У меня есть опыт общения с властными мужчинами-абьюзерами. У всех у них есть одна общая черта — паранойя. Есть вероятность, что мы не единственные, кто присматривает за Эвой.

Блядь.

Я начинаю паниковать, думая о последствиях.

— Если это так, Димитрий уже знает, что я вступил с ней в контакт. Он знает, что я утаивал информацию из еженедельных отчетов. Зачем ему позволять этому продолжаться?

— Зачем некоторые мальчишки отрывают мухам крылья? — тихо спрашивает она.

— Не знаю. Зачем?

— Подумай об этом. И будь осторожен. Скоро поговорим.

Связь обрывается, и телефон в моей руке затихает.

Лишь несколько часов спустя я понимаю ответ на ее вопрос.

Потому что так они развлекаются.

ЭВА

Этой ночью я не могу уснуть.

Я лежу в постели, уставившись в потолок и прислушиваясь к ритму волн, пока рассвет не окрашивает стены в бледно-серый цвет. Все это время мое тело — комок бушующих эмоций: учащенный пульс, сжатый желудок, вспотевшие ладони, — но разум странно чист. В нем бьется одна-единственная мысль.

Я хочу Наза.

Я хочу его сильнее, чем когда-либо хотела чего-либо в жизни, за исключением того отчаянного желания сбежать от Димитрия.

Возможно, даже сильнее. Потому что, если бы мне предложили выбор: одна ночь с Назом в обмен на возвращение в ад моей прошлой жизни, то думаю, я бы согласилась на эту сделку.

Я не знаю его фамилии. Не знаю, где он живет. У меня даже нет его номера — на определителе всегда высвечивается «номер». Все, что я знаю, — это то, что рядом с ним я чувствую себя в безопасности и что он видит меня такой, какая я есть.

Мне кажется, он видит меня насквозь… и ему нравится то, что он там обнаруживает.

Это опьяняющее чувство. И сложное, потому что я знаю: его жизнь здесь — лишь пауза. Это не конечный пункт, как для меня. Через несколько дней или недель он уедет.

А еще остается открытым вопрос с его целибатом.

Теперь я уверена, что нравлюсь ему. А также уверена, что не хочу становиться между мужчиной и его религиозными убеждениями, особенно если речь идет о таком благородном человеке, как Наз. Я не хочу быть тем, кто заставит его нарушить целибат. Это неправильно. Я бы себя возненавидела.

Но, Боже, как Наз на меня смотрит. Как он смотрит на мои губы.

Я воображаю, что именно так Адам смотрел на яблоко в протянутой руке Евы. Столько желания. Столько страха.

Как знают все святые и грешники, запретный плод всегда самый искусительный.

Я все еще лежу в постели, глядя в потолок, когда в семь утра звонит телефон. На экране: «номер».

Я сажусь, сердце колотит как отбойный молоток. Я нажимаю «Ответить».

— Наз.

— Эва. — Его голос хриплый, как бывает иногда спросонья. — Откуда ты узнала, что это я?

— Ты единственный, кто звонит со скрытого номера. — Я смеюсь, голова немного кружится от нервов. — Ты вообще единственный, кто мне звонит.

— Я тебя разбудил?

— Нет. Я не могла уснуть. Пролежала всю ночь и думала.

Зачем я это сказала? Прозвучало так глупо. Он, наверное, решит, что я сумасшедшая…

— Я тоже, — говорит Назир уже шепотом.

Дыши, Эва. Ты справишься. Ну вот.

— Не мог уснуть или думал? — шепчу я в трубку.

— И то, и другое, — отрезает он, а затем едва слышно добавляет: — Черт.