Чтение онлайн

Я закрываю глаза и слушаю его дыхание. Я так крепко сжимаю телефон, что удивляюсь, как он не рассыпался в прах в моей руке. Наконец, когда я больше не могу держать это в себе, я выпаливаю: — Я скучаю по тебе. Когда мы увидимся?

Наз стонет.

— Женщина, почему ты не можешь хоть раз побыть скромницей? Ты меня убиваешь.

— Прости. Нет, зачеркни. Мне совсем не жаль. Кроме той части, где я тебя убиваю. Я не хочу… То есть я хочу… — Я прерывисто выдыхаю. — Мне вдруг стало трудно подбирать слова.

— Добро пожаловать в мой мир, — произносит он хрипло. — Я борюсь с этим с того самого дня, как мы встретились.

Ох. Что творит мое сердце? Кажется, оно пытается проломить мне грудную клетку.

Меня охватывает такое острое чувство безотлагательности, что это почти похоже на панику. Я вскакиваю и начинаю ходить по комнате, пытаясь сбросить нервную энергию, но в итоге просто нарезаю круги как сумасшедшая.

— Когда ты уезжаешь из Косумеля? Сколько у нас осталось времени? Я хочу провести с тобой как можно больше времени, пока ты не уехал.

Еще один стон, на этот раз тише.

Я смотрю на свое отражение в маленьком треснувшем зеркале на стене. Взгляд у меня безумный, лицо раскраснелось. Я похожа на женщину на грани нервного срыва.

— Обещаю, в этот раз я надену паранджу.

Голос Наза звучит побежденно: — Да это не поможет. Ты бы и в монашеском одеянии выглядела сексуально. — Короткая пауза. — О черт.

— Что случилось?

— Я только что представил тебя в таком виде. Мне срочно нужно на исповедь.

Я начинаю смеяться. Кажется, это снимает все напряжение, потому что Назир тоже смеется, а затем переходит на тот мягко-ироничный тон, который я люблю больше всего.

— Ладно, Тельма. Полагаю, я смогу выкроить несколько минут в своем чрезвычайно загруженном графике, забитом чрезвычайно важными делами супергероя, чтобы провести их с невзрачной женщиной, помешанной на собаках-сосисках. Скажем, с десяти до десяти пятнадцати тебя устроит?

— Прекрасно, — отвечаю я, расплываясь в улыбке. — Если это с десяти утра до десяти вечера.

— Ха. Ты заскучаешь со мной через час. Я невыносим в больших дозах.

— Ты мне никогда не надоешь. Я могла бы до конца жизни просто смотреть на твое лицо.

В наступившей тишине я с леденящим ужасом осознаю, в чем только что нечаянно призналась. Хуже всего то, каким мечтательным тоном я это сказала. Как влюбленная школьница, опьяненная своей первой симпатией.

Что я наделала?

Спустя мгновение Наз ровно произносит: — Не паникуй.

Я сажусь на кровать и закрываю лицо свободной рукой.

— Я не паникую.

— И не лги мне.

Теперь наступает мой черед стонать, хотя это больше похоже на скулеж.

— В смысле, не то чтобы я не сталкивался с этим постоянно, — продолжает Наз скучающим тоном. — Ты не поверишь, как это утомляет, когда все эти случайные женщины бросаются мне в ноги. — Драматичный вздох. — Поверь, у такой эффектной внешности и харизмы есть и обратная сторона. Я едва успеваю выйти из дома, как меня уже окружают. Хочешь верь, хочешь нет, но хуже всего — старухи с фиолетовыми волосами. Только вчера ко мне приставала женщина, которая была точь-в-точь как моя бабушка!

— Какой ужас, — говорю я, с облегчением улыбаясь. — Хотя я слышала, что минет от женщины без зубов может быть особенно впечатляющим.

После минуты потрясенного молчания Наз разражается хохотом.

— Да неужели? Ты это прочитала в последнем выпуске «Гериатрической эротики»?

— Нет. Так говорил мой бывший, когда угрожал выбить мне все зубы.

Его смех обрывается и превращается в глухое рычание: — Ублюдок!

Это звучит так яростно и наполнено такой ненавистью, что я невольно вздрагиваю. А затем злюсь на себя за то, что вообще это выпалила.

Я никак не могу нащупать равновесие в этом разговоре. И доказываю это следующей фразой.

— Странно, что меня это возбудило, да?

— Что именно? Моя злость?

— Нет. То, как ты меня защищаешь.

Назир глубоко вздыхает, а затем резко выдыхает.

— Мужчины и должны быть такими. К сожалению, многие из них не видят разницы между защитой и собственничеством, поэтому в мире так много придурков.

Я закрываю глаза и замираю, наслаждаясь этими словами. И им самим — этим прекрасным мужчиной, который в одиночку заново определяет для меня значение слова «мужественность».

— Наз.

— Да?

— У меня есть вопрос. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко, но, скорее всего, так и будет.

— О, спасибо за такое воодушевляющее вступление. И какой вопрос?

— О твоем целибате… Поцелуи считаются?

Я слышу странный звук, похожий на кашель, только более сдавленный.

— Знаю, знаю. Еще одна случайная женщина, бросающаяся к твоим ногам. — Пауза. — Прости. Я обещала себе, что буду уважать твой выбор, но дело вот в чем. Я всю ночь думала о тебе. Когда я с тобой, я чувствую себя лучше. Я чувствую себя счастливой. Я чувствую… не знаю… что-то вроде веры? Будто ты возвращаешь мне веру в человечество по одной дурацкой шутке и прекрасной улыбке за раз. Это великая вещь, которую один человек может сделать для другого. Драгоценная. Но есть и другая сторона всего этого уважения и восхищения, которые я испытываю к тебе… — Я откашливаюсь. — Сексуальная сторона. — Я слышу слабый хрип на другом конце провода, но не обращаю на него внимания. — Ты очень привлекательный. И кому-то стоит сделать скульптуру твоей задницы.

— Моей задницы? — перебивает Назир, совершенно ошарашенным голосом.

Я игнорирую и это.

— Я хотела бы знать, можно ли мне тебя поцеловать, потому что мне очень этого хочется. Если нет, пожалуйста, скажи мне сейчас, пока мы разговариваем по телефону, чтобы я почувствовала себя полной идиоткой в своей квартире, а не где-нибудь в общественном месте, когда ты с отвращением уклонишься от моих губ.

— Что ж, — говорит он спустя какое-то время, — никто никогда не скажет, что ты не прямолинейна.

— Это может быть даже маленький поцелуй, — шепчу я. — Без языка. В смысле, я-то хочу с языком, но я не хочу его, если ты не хочешь.

— Ты вообще настоящая? — В его голосе звучит недоумение. — Ты что, пропустила день в школе для девочек, когда читали лекцию «Как флиртовать с мальчиками»?

— Я никогда не была застенчивой. Считаю это пустой тратой времени.

— Матерь божья, это уж точно.

— Тебе это не нравится?

— Не нравится? — повторяет Наз, и его голос становится грубым. — Милая, мне это, блядь, безумно нравится.

По телу пробегает волна восторга, сладкого и острого. Я встаю, но тут же снова сажусь, потому что у меня кружится голова.

— Боже. У меня такое чувство, будто у меня сердечный приступ.

— Да, — сухо отвечает он. — Мне знакомо это чувство.

— Так ты приедешь или как? Что мы сегодня делаем? И когда приступим?

Назир начинает посмеиваться, и я знаю, что он качает головой.

— Ты безнадежна. Отвечаю на первый вопрос: нет, я к тебе не приеду. Слишком опасно.

— Опасно?