Чтение онлайн

Следующий этап в развитии европейского романа совпадает с XVIII веком, он же свидетельствует о новой стадии его становления. Наиболее значительными произведениями этого этапа признаны «Манон Леско» А. Прево, «Памела, или Вознагражденная добродетель» и «Кларисса» английского писателя С. Ричардсона, а также «Юлия, или Новая Элоиза» Ж.Ж. Руссо и «Страдания молодого Вертера» И.В. Гете. Писатели этого времени интересуются не похождениями героев, а их умственной, нравственной, психологической жизнью, сложностью их отношений с обществом и друг с другом.

Из романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин» мы знаем, что русские читатели начала XIX века были знакомы с этими писателями, их книги можно было найти во многих провинциальных семьях, например у Лариных.

Начало XIX века ознаменовалось появлением романов Д.Г. Байрона, Вальтера Скотта, Ф.Р. Шатобриана, Э.П. Сенанкура, А. Мюссе, В. Гюго, Б. Констана, чьи имена и произведения тоже упоминаются в «Евгении Онегине».

Итак, к началу XIX века роман просуществовал уже восемь веков и обрел свой жанровый облик, который с самого начала определялся особым типом проблематики, а именно стремлением к изображению человека как личности. В этом заключается его основополагающее типологическое качество, которое объясняет и многие другие. Остановимся на этом несколько подробнее.

Интерес к личности как центральное ядро романа формирует так называемую романную ситуацию, то есть расстановку и соотношение персонажей в повествовании. В романном повествовании всегда имеет место дифференциация персонажей, то есть выдвижение на передний план одного, двух-трех героев, которые становятся главными. Такие герои обладают определенным уровнем личностного самосознания и составляют романную микросреду (термин «микросреда» активно используется социологами). Рассказу о них отводится большая часть изображенного в романе пространства и времени. Микросреда, как правило, вписывается в среду, которую составляет все окружение героев, то есть семья, среда, общество.

Что касается количественного соотношения среды и микросреды, то в романе XVIII века среда фактически сводилась к микросреде, то есть в повествовании участвовали только несколько героев. В последующих романах среда стала шире, она могла быть населена разным количеством персонажей, но функция ее определялась опять же основным замыслом, то есть необходимостью мотивировать поведение главных героев и показать их в более или менее широком окружении.

Осознавая пространственные возможности романа, надо учитывать, что масштабы действия в романе тоже диктуются основным замыслом и определяются не просто желанием писателя ввести как можно больше известного ему жизненного материала, а глубиной понимания характеров главных героев, в особенности знанием и учетом тех факторов, которые участвовали в формировании или проверке их сознания. Этими же обстоятельствами мотивируются временные границы романного действия.

Пристальное внимание к внутреннему миру рождает психологизм. При его анализе следует различать психологизм как синоним понятия «внутренний мир», понимая под этим структуру сознания, его состав (например, совмещение в нем таких граней и уровней, как нравственное, психологическое, идеологическое) и психологизм как способ раскрытия внутреннего мира героев.

Стремление к анализу и оценке внутреннего мира порождает тенденцию к выявлению итога, вывода, результата в развитии сознания героя, то есть к завершенности. Именно в итоге более всего ощущается степень правоты героя, а значит, степень его авторитетности. Известный русский ученый XX века М.М. Бахтин назвал это качество монологизмом, считая при этом, что оно даже вредит роману, а мы ответим на этот вопрос позже.

Перечисленные качества формируют жанровые контуры романа (как жанра), Покажем своеобразие данной жанровой формы на конкретном материале, каковым является романное творчество известнейших русских писателей XIX века – Пушкина, Лермонтова, Тургенева Толстого и Достоевского.

Начнем наш анализ с наблюдений над романом А.С. Пушкина, который принял эстафету от западноевропейских писателей конца XVIII – начала XIX веков, учел опыт русской прозы предшествующих периодов и заложил традицию русского реалистического романа.

В отличие от названных выше зарубежных романов Руссо, Ричардсона, Констана и некоторых других, в пушкинском романе «Евгений Онегин» была воссоздана удивительно достоверная картина русского дворянского общества – провинциального, московского и петербургского, что В. Г Белинский назвал энциклопедичностью. Это и составляет так называемую романную среду. А что поражает в этой среде? Всеобщий консерватизм:

А ведь прошло более пятнадцати лет: Татьяна выросла и превратилась в умную, наблюдательную девушку, а когда

Однако консерватизм различных кругов русского общества не ощущается большинством его членов. Чтобы заметить его, необходим иной склад мышления и видения мира. И писатель находит его внутри дворянской среды, но наделяет им всего трех героев из всех названных в романе – Онегина, Ленского и Татьяну. Эти герои и составляют микросреду. Живя внутри среды и наблюдая ее, они помогают нам почувствовать ее консерватизм. У данных героев общий уклад вызывает неприятие, критицизм, потребность в отчуждении от своего мира. Однако если перед нами потенциально богатая личность, ее сознание не останавливается на отчуждении, оно жаждет иной пищи. Имея в виду это обстоятельство, А. С. Пушкин и ставит вопрос о способах формирования сознания человека, о факторах, участвующих в воспитании личности. Для Татьяны таким фактором стала природа, красота русских полей и лесов. А кроме природы – литература. Она кладезь знаний, опыта, мудрости, эмоций. Реакция на нее – показатель духовной отзывчивости героев. Вот почему в романе так много культурных примет и реалий. Умение впитывать в себя плоды умственной деятельности своих предшественников и современников сближает ее с Онегиным и Ленским – все это становится признаком их личностного обаяния.

Выделяя трех главных героев, поэт дифференцирует тем самым общественное сознание и показывает его неоднородность. Не ограничиваясь этим обобщением, он заставляет нас углубиться в изучение личностного мира каждого из героев, что позволяет представить вариации сознания современной ему дворянской интеллигенции. Но как это достигается?

Прежде всего изображением драматических отношений, которые складываются между главными героями. Ведь почти с самого начала ясно, что Онегин, Ленский и Татьяна – характеры неординарные, духовно значительные, а потому их встреча друг с другом могла бы стать источником счастья и радости для каждого из них. Но этого не происходит. Общение героев не снимает и даже не ослабляет драмы, проистекающей у каждого из дисгармонии со средой, потому что в общении друг с другом их снова преследуют непонимание и отчуждение. Ленский не до конца понимает самого себя, свою невесту и тем более Онегина с его скептицизмом и равнодушием. Онегин не понимает симпатичного ему Ленского, а затем и Татьяну, так как в его поздней любви к ней нет деликатности, альтруизма и уважения к чужому эмоциональному миру. Татьяна не представляет, что такой духовно богатый человек, как Онегин, может не заметить ее одиночества, желания поделиться своими мыслями и хоть умственно вырваться за пределы своей среды. Все это свидетельствует о глубоких наблюдениях А. С. Пушкина над эмоционально-нравственной сферой жизни героев.

Но поэт не ограничивается и этим. Говоря об Онегине, он предлагает нам задуматься о его мировоззренческой позиции. Нетрудно заметить, что Онегину присуща высокая степень интеллектуальности, достаточная осведомленность в области современных научных и этических воззрений, ему знакомы «плоды наук, добро и зло», сознательно-критическое отношение к жизни, словом, тот уровень знания и понимания жизни, который был близок декабристскому. Однако, выбирая героя из числа лучших людей своего времени, поэт увел его от активного участия в общественной жизни. Причина пассивности Онегина таится в расхождении между идейно-умственными возможностями и его нравственной глухотой, безразличием к чужой жизни и чужой боли. От такого человека трудно было ждать жертвенности и подвижничества, свойственных его современникам – К. Рылееву, А. Бестужеву и некоторым другим. По словам Ю.М Лотмана, «ему не хватает нравственного обаяния».

Что касается Татьяны, то ей чужд интерес к научным теориям, но зато в ее сознании очень силен нравственный аспект. Жизненно-нравственный итог ее вполне очевиден. Привычное для того времени замужество – не по любви, а по необходимости, вытекающее отсюда драматическое мироощущение и вместе с тем умение достойно нести свой жизненный крест, не упрекая ни себя, ни мужа, ни свою маменьку, сохраняя при этом глубокое чувство к Онегину («заветный клад и слез, и счастья»), объяснимое не только ее эмоциональностью, но и осознанием его незаурядности. Не случайно поэт любуется Татьяной и предлагает читателям разделить его любовь к данному типу женщины.