Чтение онлайн

— Не могу сказать, что пробовала. Стоит попробовать, да?

— Конечно. Вот, я видела лимоны в холодильнике. Сейчас принесу.

— Должна сказать, ты первая женщина, которую я здесь вообще вижу.

Правда?

Я передаю ей лимон, который нашла в холодильнике, и добавляю немного оливкового масла в ведро.

— Просто… чтобы было ясно, у нас с Тьерри ничего нет. Если вы вдруг так подумали.

Из кармана она достаёт маленький складной ножик, вид которого тревожит меня куда меньше, чем должен бы, учитывая, что я всю жизнь носила нож. Наверное, необходимость в байу.

— Я никаких предположений не делаю. Не переживай об этом.

Но то, как она косится на меня, говорит об обратном. Она прокалывает лимон и выжимает сок через отверстие прямо в ведро.

— Значит, вы здесь уже давно?

— Около десяти лет, плюс-минус.

Используя швабру, чтобы размешать смесь, она несколько раз окунает её, прежде чем плеснуть жидкость на пол.

— Вы всё это время знали Тьерри?

— Мы знаем Бержеронов дольше. Наши семьи знакомы очень давно.

В её голосе почти не слышно усталости, пока она моет кухонный пол.

Сразу видно — трудолюбивая женщина.

Закончив, она ставит швабру обратно в ведро и прислоняет её к стене.

— Просто оставь это здесь. Я заберу, когда закончу.

— Значит, Тьерри… он не какой-нибудь странный психопат, который скармливает своих гостей Моисею живьём?

— Mais, non. Тьерри никогда бы не бросил тело Моисею вот так. Сначала бы разделал его.

— Эм.

— Я просто шучу над тобой, chere!

Её хриплый смех, однако, совсем не успокаивает.

— Крокодилы обычно не охотятся на человеческое мясо, так что тебе не о чем волноваться. Хотя я бы не полезла в воду к Моисею — он всё-таки дикое животное с аппетитом.

— Разумеется.

— Pauvre ti bete,67 я не хотела тебя напугать. Я пойду дальше убираться.

— Ладно, я потом уберу свой беспорядок.

— Можешь оставить. Я позже разберу посуду. Приятного аппетита.

— Merci.

Сняв кожу с рыбы ном, который слишком острый, чтобы просто лежать на столешнице, я бросаю её в кипящее масло и разбиваю яйцо, буквально истекая слюной от нехватки белка.

Пронзительный крик заставляет мою руку дёрнуться так резко, что я случайно разбиваю желток, и он растекается по сковороде вокруг рыбы.

— Mon dieu!

, прихрамывая, врывается на кухню и ставит один из предметов из моей сумки на столешницу, прижимая руки к себе, будто эта штука её обожгла.

Бафомет.

Я бы, наверное, ужаснулась тому, что она обо мне подумает после находки этих вещей, если бы не была зла из-за того, что она рылась в моих вещах.

Из её рта вылетает поток валирского, слов, которых я даже близко не понимаю, но, судя по ужасу в её глазах и указывающему пальцу, полагаю, она хочет объяснений.

— Слушайте, мне правда не нравится, что вы рылись в моих вещах, но это не то, чем кажется.

— У тебя статуя козла! Ты вообще знаешь, что это значит?

— А… вы знаете? Просто из любопытства.

— Это дьявол. Ты это изучаешь?

Технически да, поскольку я собираюсь прочитать несколько книг и выяснить, что так сильно захватило моего отца.

— Нет. Не как религию. Мне просто любопытно узнать больше. Но не в том смысле… Я не собираюсь приносить животных в жертву или что-то такое.

— На твоём месте, chere, я бы держала это подальше. Люди могут начать подозревать тебя.

— Хотите сказать, здесь есть и другие люди? Я думала, тут только мы и Моисей.

— Некоторым людям такое не нравится. Я бы никому больше это не показывала.

— Повторяю, это просто любопытство.

— Я пойду сейчас. Если мистер Бержерон спросит, почему я не закончила, просто… пожалуйста, скажи ему, что мне стало дурно.

Она выбирается из дома быстрее таракана.

— Подождите!

Дверь захлопывается прямо перед моим лицом, когда я бросаюсь за ней.

— Что, чёрт возьми, это вообще значит?

ГЛАВА 23

Тьерри

Проведя рукой по челюсти, я смотрю вниз на цифры, записанные от руки Мирандой прошлой ночью, затем поднимаю взгляд на экран, где они внесены в таблицу. Не хватает двух тысяч. Снова. Такое было на прошлой неделе, и за неделю до этого.

С цифрами, когда дело касается картеля, всё просто: пока они в плюсе, всё хорошо. Когда они уходят в минус, за ошибки платят. Красным цветом.

Уже две недели мне приходится выкручиваться, чтобы достать две штуки и покрыть разницу, и эта рутина чертовски надоела, особенно когда на кону моя задница.

Дверь с щелчком открывается, и Бри заглядывает в мой кабинет.

— Вы звали меня, мистер Бержерон?

Жестом указав на один из стульев передо мной, я жду, пока она сядет. Я заметил, что лишнее ожидание часто действует им на нервы, заставляет признаться без особого давления. Бри уже около года работает у меня на передачах. В большинстве случаев ей можно доверять, но деньги заставляют людей творить безумные вещи. Например, воровать у картеля.

— Когда ты собиралась сообщить мне, что воруешь?

— Простите?

— Уже три недели недостача составляет две тысячи. Разумеется, я покрывал это, потому что моя задница тоже на кону. Но, возможно, мне стоит рискнуть и сообщить моим деловым партнёрам, что ты их обкрадываешь. Почему я вообще должен брать на себя эту дополнительную ебаную работу?

— Мистер Бержерон… пожалуйста. Вы же знаете, я не такая. Я бы никогда не украла у вас. Никогда.

— Давай повторим цепочку передачи, хорошо? Мой работодатель отправляет одного из своих людей доставить наличку. Ты встречаешься с этим человеком и забираешь деньги. Затем деньги хранятся в стальном сейфе в подвале, нетронутыми, пока я их не распределю. А теперь… люди, работающие напрямую на моего работодателя, знают, что если они тронут хотя бы цент из этих денег, им отрежут члены тупым лезвием. Так скажи мне. Где произошёл сбой?

— Я не трогала эти деньги. Клянусь вам. Спросите Арика, он подтвердит.

— Арик. Какое он имеет к этому отношение?

— Я думала… он сказал, что вы отправили его следить за передачами.

Сукин сын. Одного факта, что я пахал, покрывая две тысячи за этого мутного федерала, достаточно, чтобы моя кровь закипела.

— Я никогда не отправлял Арика. И с этого момента я хочу, чтобы ты сообщала мне, если он появится на передаче. Поняла?

— Да, мистер Бержерон.

— Хорошо. Пожалуйста, пришли сюда свою сестру.