Чтение онлайн

— Это было оскорбление?

— А твои слова о ней были оскорблением?

— Нет. Я лишь хотела сказать, что в ней было что-то жуткое, но под всем этим она была изящной и прекрасной. И у неё был странный знак на руке. Что-то вроде татуировки. Перевёрнутый треугольник или что-то такое. Похоже на силуэт какого-то животного. Лисы, или козы, или чего-то в этом роде.

Когда я поднимаю взгляд, Тьерри хмурится, а свою тарелку он уже отставил в сторону, словно потерял аппетит.

— Козы?

— Да. Это плохо? Ты смотришь на меня так, будто я только что заговорила задом наперёд.

Покачав головой, он стряхивает с себя это напряжённое выражение.

— Просто любопытно, вот и всё. Так что же эта призрачная мать… сказала такого, что заставило тебя собраться и проехать весь путь из Мичигана?

Чёрт. Я только сейчас поняла, насколько легко выдала, откуда приехала.

Вино. Это точно вино.

— Она сказала, что здесь я найду всё, что искала.

— И нашла?

— Пока не знаю. Такое чувство, что какие-то вещи обретают смысл, а какие-то — нет.

— Слово Антитеус тебе о чём-нибудь говорит?

Дважды моргнув, я качаю головой.

— Анти-что?

Уголок его губ приподнимается в убийственной улыбке, которая полностью выбивает меня из колеи, отвлекая от самого вопроса, пока он не отвечает:

— Неважно. Возможно, тебе нужно задержаться здесь подольше, чтобы получить эти ответы.

— Я не могу.

Чем дольше я останусь, тем труднее будет уехать. А мне нужно уехать. То, что убило моего отца и Бабулю Дэй много лет назад, всё ещё живёт здесь. Я чувствую это беспокойство вокруг себя, словно токсичное облако, ждущее момента, чтобы поглотить меня.

— Боюсь, теперь у тебя нет выбора. Этот остров не такой уж большой. Слухи расходятся быстро. Если мужчины, которые тебя ищут, узнают, где ты остановилась или куда направляешься, подозреваю, они выследят тебя ещё до того, как ты пересечёшь мост.

— И как мне вообще знать, что ты говоришь правду? Откуда мне знать, что это не какая-то стокгольмская хрень, которой ты пытаешься удержать меня здесь в плену?

Он указывает жестом мне за спину, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть катастрофу, которую устроила на его кухне.

— Думаешь, я способен терпеть это на постоянной основе?

Верно.

Я допиваю остатки вина и ставлю бокал на стол. Без всяких просьб с моей стороны Тьерри снова наполняет его.

— Думаешь, это хорошая идея? А если я напьюсь и воспользуюсь тобой во сне?

— Думаю, я смогу отбиться.

— Ты не знаешь моей силы. Я маленькая, но я как…Эй, знаешь, кого ты мне напоминаешь?

— Мне обязательно знать это?

— Ты когда-нибудь смотрел фильм «Ведьма»? Помнишь Чёрного Филиппа? Козла? Типа злой. Типа страшный на вид. Но супер-сексуальный, с глубоким голосом? Да. Это ты.

— Козёл с супер-сексуальным глубоким голосом?

На его лице нет ни капли веселья, когда он это произносит, и то, как его брови сходятся в хмуром выражении, вызывает у меня новый приступ смеха.

О, нет.

Опьянение окончательно накрывает меня. Я это чувствую.

— Это комплимент. Просто я помню, как смотрела концовку и хотела увидеть человеческую форму этого существа. Думаю, он выглядел бы как ты.

— Почему-то это не ощущается как комплимент.

— Женщины здесь такие… глупые. Если бы не всё это вуду и хрень про оборотня, думаю, они бы штабелями падали к твоим ногам.

Снова прокрутив бокал, он делает более долгий глоток вина.

— С чего ты взяла, что не падают?

— Позволь рассказать тебе о женщинах, Тьерри. — на этом этапе я уже и сама не знаю, куда ведёт моя мысль, но мне это так же интересно, как, похоже, и ему. — Большинство хотят сказку: дом в пригороде, детей и мужчину, от которого веет о стабильностью и изменами.

— И чем, по твоему, веет от меня?

— Недоступность. Эмоциональная отстранённость. Но ещё и то, что ты, вероятно, любишь очень сильно. Сильнее большинства. — на мгновение замолчав, я стараюсь игнорировать тот факт, что комната только что слегка закружилась на периферии зрения. — Подозреваю, с таким мужчиной, как ты, это случается нечасто, но когда случается, это граничит с безумием. Одержимостью. К несчастью, думаю, это недолговечно. С тобой нет гарантий.

— И почему ты так думаешь?

Проводя пальцем по краю бокала, я вспоминаю жестокий вращающийся ураган. Сметающий. Разрушающий. Его.

— Потому что это как любая разрушительная сила природы. Слишком много создаёт дисбаланс. И такая сильная любовь поглотила бы человека. Подвергла бы риску всех вокруг. Любовь убивает.

Я фыркаю и хлопаю ладонью по лицу.

— Вот так ты меня видишь?

— Да. Всепоглощающим. Тёмным. Опасным. Дьявольским. О, эй! Я поэтесса и даже не знала об этом!

— Здесь нет рифмы.

— Не все стихи рифмуются, Тьерри. Это факт.

Я поднимаю бокал вверх, расплёскивая вино себе на колени. На его рубашку.

— Чёрт.

— Пожалуй, лишнее вино было не лучшей идеей.

— Наверное, нет. Так же, как и приводить меня сюда, наверное, тоже было не лучшей идеей.

На икоте я снова хлопаю ладонью по рту, глаза распахнуты настолько широко, насколько это возможно в моём пьяном великолепии.

— О нет, у меня уже язык заплетается.

— Почему привести тебя сюда было плохой идеей?

— Я не сказала плохой. Просто… наверное, не хорошей. Вот тебе забавный факт: все, кого я когда-либо любила, умерли. И кто общий знамена… знамена… тель? — дрожащей рукой я указываю себе на грудь. — Я — чёртова неудача.

— Насколько я помню, я выиграл весьма приличную сумму, играя в бурре в твоём присутствии.

— Да, ну… побудешь рядом со мной достаточно долго… тебя, наверное, сожрёт акула или ты свалишься с горы. Вот почему ты пожалеешь, что заставил меня остаться здесь.

— Сомневаюсь.