Чтение онлайн

— Светлячок.

Этот ответ заставляет меня усмехнуться.

— Не самое привлекательное ласковое прозвище.

— Когда я был мальчиком, совсем маленьким мальчиком, заметь, я думал, что они действительно носят внутри себя огонь. Я сидел зачарованный, наблюдая, как они мерцают в темноте. Мне хотелось разобрать их, чтобы самому увидеть это пламя.

— Пожалуйста, скажи, что ты не разрывал кучу светлячков.

Улыбаясь, он продолжает мягко водить пальцами по моей коже.

— Нет. Думаю, я бы не пережил разочарование от такой банальной науки, как биолюминесценция. — он усмехается. — Но в первый раз, когда я встретил тебя, меня поразило то же любопытство. Мне хотелось вскрыть тебя, чтобы увидеть, какое завораживающее пламя горит внутри тебя.

Задумавшись над этим, я поднимаю на него взгляд.

— И теперь, когда ты вскрыл меня, ты разочарован?

— Нет. К сожалению, я заинтригован вдвое сильнее.

— Почему это к сожалению?

— Потому что всё, о чём я думаю — это как сильно я хочу запереть тебя в банке и оставить только себе.

Какие извращённые иллюзии рождаются от одной этой мысли. Должно быть, я больнее, чем предполагала, раз размышляю о том, чтобы стать объектом его одержимости. Настолько глубокой, что он скорее запер бы меня в стеклянной клетке, чем разделил с кем-то другим.

— А как по-французски будет «комар»? — спрашиваю я, меняя тему, боясь, что разговор снова вернётся к тому, почему всё это — он и я, здесь и сейчас — остаётся невозможным.

— Maringouin.

— А стрекоза?

— Zirondelle.

Нахмурившись, я приподнимаю голову, замечая, что он смотрит куда-то мимо меня.

— Как, чёрт возьми, из этого получается «стрекоза»?

Фыркнув от смеха, он переводит взгляд на меня.

— Понятия не имею.

— Chatte, как я уже выяснила, это киска. Кошка.

Его губы растягиваются в улыбке, и он притягивает меня ближе.

— Твоя chatte сладкая.

Усмехнувшись, я тыкаю его в рёбра и легко прикусываю грудь.

— Тогда как будет «красивая»?

Часть юмора исчезает из его глаз, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Ты, — говорит он, прижимаясь лбом к моему. — Je suis fou de toi.

— Что это значит?

— Я без ума от тебя.

— В хорошем смысле без ума или в плохом?

— В обоих.

И снова мне хочется ему поверить. Поверить, что это не просто мы вдвоём убиваем время, но я знаю лучше. Сказок ведь не существует.

— Ты выучил валир благодаря своей матери, верно? Я имею в виду, Расс никогда не говорил на нём при мне.

— Да. Она говорила только по-французски с моими бабушкой и дедушкой. Мы называли это взрослым языком.

— Твои бабушка и дедушка ещё живы?

— Non. Они умерли, когда я был ещё мальчиком.

— Тебе повезло. У тебя была мать, пусть даже недолго. Я бы хотела встретить свою. Хотя бы раз. Просто услышать её голос.

— Думаю, она, вероятно, звучала бы как ты, chere.

С улыбкой я переворачиваюсь на живот.

— Уже нет. С этим гнусавым северным акцентом. Она бы, наверное, даже не узнала меня теперь.

Проводя большим пальцем вдоль моего виска, он смотрит на меня.

— Тебя трудно забыть.

— Но ты забудешь меня. Ты ведь должен, верно? Когда отдашь меня?

При этих словах я моргаю.

— Я никому тебя не отдам.

Я замираю.

— Разве это не подвергает тебя риску?

— Да.

— Тогда почему ты этого не сделаешь?

Он закидывает моё бедро выше, крепче притягивая меня к себе.

— Потому что теперь я уже пригубил этот яд. Я зависим от него.

Уткнувшись лицом мне в шею, он целует моё горло.

— Твоя chatte — мой героин.

— От зависимостей трудно избавиться. Поверь мне. Я знаю.

— Да. Я мог бы лежать в этой постели, кайфуя от тебя, днями.

— Вот только мы должны спать. Схема такая: секс, сон, секс, завтрак, помнишь? Нам нужно сохранять баланс, иначе слишком много хорошего — это…

Мягкая кожа скользит вдоль моей промежности, пока он проводит своим членом по мне.

— Так хорошо.

— Именно.

Его зубы прихватывают нежную кожу на моём горле, пока он стонет у моей шеи, а его член уже снова твёрдый. Этот мужчина неугомон.

Звонок телефона резко обрывает всё, и его стон превращается в рычание. Он отворачивается, чтобы ответить, приподнимаясь на локте.

— Алло.

— Bonjour, — беззвучно произношу я, и он улыбается, массируя затылок.

Из того немногого, что я слышу через динамик, мужчина на другом конце, кажется, говорит с сильным испанским акцентом, но слов я разобрать не могу.

Наклонившись вперёд, я провожу языком по соску Тьерри и чувствую, как его пальцы впиваются мне в макушку, сжимая прядь волос.

— Когда?

Проведя языком ещё раз, я чувствую, как он двигается у моего рта, и когда поднимаю на него взгляд, в его глазах читается предупреждение.

Поэтому, разумеется, я обхватываю его член рукой.

— В эти выходные?

Он снова опускается на подушку и сжимает переносицу, пока я размазываю небольшое количество влаги по головке его члена.

— Да, я могу это сделать. Считай, договорились.

Когда звонок заканчивается, он отталкивает мою руку, и это вызывает во мне болезненный укол, словно лёгкая пощёчина.

Отвернувшись, он садится на край кровати и какое-то время молчит.

— Мне нужно поехать в Техас.

— Зачем?

— По делам. Но я не хочу оставлять тебя здесь.

— Это связано с картелем? Зачем вообще ехать? К чёрту их.

— Всё не так просто, chere. Мне нужно быть с ними осторожным. Даже малейшее подозрение может обернуться пулей в череп. И это ещё было бы милосердно. Я должен подыгрывать. Я не появлялся в клубе уже три дня, и кто-то наверняка это заметил.

— Тогда я поеду с тобой.

— Абсолютно нет. Это слишком опасно.

— Значит, я останусь здесь одна, крутить большими пальцами и надеяться, что ты вернёшься живым?