Чтение онлайн

Этот непродуманный приказ спровоцировал конфликт с государством, которое могло сделать больше, чем бойкотировать американские товары. Японское правительство не было склонно вступать в войну из-за относительно незначительного вопроса, но оно не могло не расценить приказ как оскорбление и сочло необходимым ответить на протесты собственного народа. Токио недооценил глубину опасений калифорнийцев. Рассматривая американскую политику через призму собственной политической культуры, он также переоценил способность Вашингтона контролировать органы власти штатов и местного самоуправления. Поэтому японцы выразили резкий протест против приказа о сегрегации.[857]

Рузвельт очень плохо справился с этим вопросом. Он в какой-то степени разделял расовые предрассудки калифорнийцев, хотя очень уважал достижения японцев и восхищался их дисциплиной и патриотизмом. Он также признавал угрозу, которую они представляли для Филиппин и Гавайев. Поначалу он также недооценил глубину антияпонских настроений в Калифорнии. В частном порядке он гневался на «идиотов», провозгласивших приказ и использовавших расистские термины для осуждения расистских действий — как «глупые, словно придуманные умом готтентота», заявлял он. Публично он осудил приказ о сегрегации как «злобный абсурд». Но он не смог убедить калифорнийцев отменить его. «Даже большой дубинки не хватит, чтобы заставить народ Калифорнии сделать то, что он твёрдо решил не делать», — громогласно заявила газета Sacramento Union.[858] Он усугубил свои проблемы поспешной и непродуманной попыткой очаровать японцев, чтобы они согласились на договор, предусматривающий взаимное исключение рабочих. Они, естественно, обиделись на явно односторонний характер договора и покровительственную манеру, в которой он был представлен.[859]

Не добившись расположения ни калифорнийцев, ни японцев, ошарашенный Рузвельт принялся искать пути урегулирования. Он добился от Конгресса принятия закона о запрете иммиграции с Гавайских островов, из Канады и Мексики, тем самым остановив основной источник японской иммиграции, не выделяя их по имени. Он использовал полученный таким образом рычаг, чтобы помешать законодательному собранию Калифорнии принять дискриминационное законодательство и убедить жителей Сан-Франциско отменить свой отвратительный приказ. В рамках того, что стало известно как «Джентльменское соглашение», Япония согласилась ограничить эмиграцию рабочих в Соединенные Штаты.

В краткосрочной перспективе кризис сохранялся. После заключения Джентльменского соглашения японская иммиграция увеличилась, что привело к росту напряженности на Западном побережье. Антияпонские беспорядки в Калифорнии ещё больше спровоцировали Японию. Горячие головы в обеих странах зловеще предупреждали о «желтых опасностях» и «белых опасностях». Некоторые комментаторы сравнивали военную атмосферу с 1898 годом. Похоже, что на этом этапе Рузвельт переоценил склонность Токио к войне. Он также использовал кризис для продвижения своего любимого военно-морского флота и потакания своей мальчишеской страсти к игре в войну. Он убедил Конгресс санкционировать строительство четырех новых линкоров и заставил флот разработать «Оранжевый план войны» — впервые Япония была официально объявлена потенциальным противником. По его мнению, главным ударом было отправить флот в кругосветное плавание с остановкой в Японии. Он надеялся этой демонстрацией силы подчеркнуть важность военно-морского флота, набрать политический капитал в Калифорнии и заставить японцев задуматься.

К счастью для Рузвельта, то, что могло привести к катастрофе, закончилось без происшествий. Японцы перекрыли поток рабочих, выполнив свою часть Джентльменского соглашения и сняв напряжение в Калифорнии. Кругосветное путешествие выявило недостатки Великого Белого флота в большей степени, чем его мощь, но японцы тепло приняли моряков. Толпы людей пели «Звезднополосатое знамя» на английском языке и размахивали американскими флагами. Моряки Соединенных Штатов играли в бейсбол с японскими командами. Хотя агитаторы в обеих странах продолжали говорить о войне, а иммиграционный вопрос не был снят, Рузвельт покинул свой пост без новых кризисов.[860]

IV

В первом десятилетии двадцатого века американцы приняли активное участие в укреплении мира во всём мире. Американское движение за мир было частью более масштабного западного явления. В начале 1900-х годов появилось сто тридцать новых неправительственных организаций, занимавшихся различными международными вопросами, многие из которых сыграли важную роль в последующие годы. Как и их европейские коллеги, американские сторонники мира считали, что сокращающийся мир, пугающий прогресс военных технологий и растущая стоимость оружия придают их делу особую актуальность. Оптимистично настроенные по отношению к человечеству и уверенные в прогрессе, они надеялись, что рост капитализма и демократии сделает войну менее вероятной. Их также беспокоила растущая напряженность в Европе, и они стремились предпринять шаги, чтобы уменьшить вероятность конфликта. Консервативные в политике, эти «практичные» реформаторы мира отождествляли мир с порядком и уважением к закону. Они считали, что Соединенные Штаты должны тесно сотрудничать с другими «цивилизованными» странами, особенно с Великобританией, и что их делу может способствовать распространение англосаксонских принципов, особенно кодификация международного права и арбитраж. Они не видели противоречия между работой на благо мира и поддержанием военной мощи.[861]

Организованное движение за мир процветало в Соединенных Штатах в начале века. Некоторые группы выступали за международную дружбу и взаимопонимание среди школьников и студентов колледжей. Всемирный фонд мира сосредоточился на исследованиях и образовании. Солидные граждане, такие как Рот и сталелитейщик Карнеги, обеспечили движению респектабельность и ресурсы. Как и другие люди его эпохи, Карнеги считал, что богатые должны взять на себя ответственность за создание лучшего мира. Мир стал одной из его страстей. Его фонд создал отделы международных отношений в библиотеках, финансируемых Карнеги. Фонд содействовал мирному разрешению споров. Его устав отражал оптимизм той эпохи. Как только война будет ликвидирована, заявлял он, Фонд сможет перейти к «следующему наиболее унизительному оставшемуся злу или злам».[862]

Твёрдые интернационалисты, искатели мира считали, что взаимопонимание и сотрудничество между странами необходимы для мира во всём мире. Они также были твёрдо этноцентричны. По их мнению, мир лучше всего возродить путем распространения американских ценностей, принципов и институтов. Они действовали в четко определенных рамках. Уверенные в том, что безопасности их страны не угрожает война в Азии или Европе, они не думали нарушать традиции, вступая в альянсы или вовлекая Соединенные Штаты в мировую политику. Действуя как «просвещенные сторонние наблюдатели», они не чувствовали, что достижение их цели может потребовать радикальных мер.

Они предпочитали использовать осторожные, легальные средства, такие как арбитраж. Арбитраж был естественным для американских сторонников мира. Американская практика передачи споров в арбитраж восходит к Договору Джея с Англией 1794 года. Арбитраж вписывался в англо-американскую традицию распространения правовых концепций на международные отношения. Он идеально подходил тем сторонникам мира, которые хотели предпринять практические шаги, не ущемляя свободу действий США.

Сторонники мира завоевали расположение политиков, но они так и не смогли определить, как предпринять эффективные шаги без ущерба для национального суверенитета. С благословения Рузвельта Хэй в 1904–5 годах заключил со всеми ведущими европейскими странами и Японией одиннадцать двусторонних договоров, предусматривающих арбитраж по всем спорам, которые не касались вопросов национальной чести или жизненно важных интересов — вопиющие исключения. Уже столкнувшись с активистами TR Сенат, в котором разгорелись споры по многим вопросам, настаивал на том, что он должен одобрить каждое дело, по которому Соединенные Штаты обращались в арбитраж. Презрев измененные договоры как «фикцию», Рузвельт отказался их подписывать.[863] Более сговорчивый и осторожный Рут попытался взять ситуацию в свои руки, примирив Сенат, а затем заключив двадцать четыре двусторонних арбитражных договора со всеми ведущими державами, кроме России и Германии. Договоры Рута были легко одобрены и принесли их автору Нобелевскую премию мира. Однако они были настолько ограничительными, что их ценность была сомнительной.[864]

Американские сторонники мира и политики также поддерживали идею регулярных встреч великих держав для обсуждения вопросов войны и мира. Преимущество таких встреч заключалось в том, что они носили не двусторонний, а многосторонний характер. Они могли решать широкий спектр вопросов. Царь предложил провести первую «мирную» конференцию, которая собралась в Гааге в мае 1899 года. В соответствии со своим новым мировым статусом Соединенные Штаты приняли в ней активное участие. Энтузиасты мира со всего мира съезжались в Гаагу, где они проводили «неформальные» встречи и, по словам американского делегата, представляли «странные письма и чудаковатые предложения». Квакеры были «в полном составе», — жаловался он. В качестве делегатов на конференции присутствовали такие военные деятели, как Мэхэн и британский адмирал сэр Джон Фишер. Конференцию метко охарактеризовали как благородное начинание с ограниченными результатами. Она объявила вне закона несколько видов оружия, предприняла шаги по улучшению обращения с военнопленными, стремясь тем самым сделать войну более гуманной, если не устранить её, и договорилась о многостороннем арбитражном договоре. Но в области разоружения он не добился ничего, кроме безобидного заявления о том, что сокращение военных бюджетов «чрезвычайно желательно для повышения материального и морального благосостояния человечества». Он даже не одобрил предложение США о создании суда нейтральных стран для арбитража споров.[865]

Рузвельт предложил провести вторую Гаагскую конференцию, чтобы добиться арбитража и сокращения вооружений, но вежливо разрешил царю направить официальные приглашения. Сорок четыре страны собрались летом 1907 года. Участники конференции не стали рассматривать такие важные вопросы, как права нейтральных сторон, и ничего не добились в области сокращения вооружений. Вымышленный газетный юморист Финли Питер Данн, мистер Дули, едко заметил, что большую часть времени они потратили на обсуждение того, «как следует вести будущие войны в лучших интересах мира».[866] Делегаты также отвергли предложение Рота о создании постоянного мирового суда. Они ввели практику прикрепления оговорок к своим подписям — метод, который уже использовали американские сенаторы. Главным результатом стало принятие предложения Карнеги о строительстве «дворца мира» в Гааге.[867]