Чтение онлайн

— Не похоже, что Шандор ограничивается только этими тремя составляющими.

Теодор кивнул. Он положил руки на спинку кресла, стоящего перед ним.

— Шандор мыслит шире своего брата. Говорят, среди близнецов зачастую один является лидером, а второй — верным последователем. Голова Фандора набита патриотическими лозунгами, и ему не хватает критического взгляда на жизнь, чтобы понять: мир состоит не только из черного и белого цветов.

— Есть и серый, — пробормотала я. — Да, кажется, я понимаю, о чем вы.

В Шандоре чувствовался дух противоречия и бунтарства. Не зря ему так сильно понравилась Тори, которая тоже любила идти против общества. Чего только стоила ее привычка носить юбку поверх брюк! Или смелость, благодаря которой она призналась в «добрачных отношениях». Свободолюбие Шандора позволяло ему во многом отклоняться от тех правил, что навязывало общество.

Фандор же оказался более «правильным». Наверняка он и в детстве доставлял матушке меньше проблем, чем его брат. Вот только во взрослой жизни чересчур послушные дети приносят даже больше проблем, чем откровенные бунтари.

— А ты, — в лоб спросила я, — как ты относишься к Шандору?

Теодор чуть пожал плечами, и тут же поморщился от боли — забылся, видимо. Или рана уже начала заживать и меньше напоминать о себе?

— Я не считаю его врагом. Если и он начнет так думать, нам обоим будет проще. Но я сомневаюсь, что этот момент когда-нибудь наступит.

Теодор снова поклонился мне и направился к двери. Я, прикусив губу, смотрела ему в спину, а затем все-таки не выдержала:

— Ты покинешь отель уже совсем скоро, верно? Твоя плата подходит к концу.

Теодор обернулся и, столкнувшись со мной взглядом, спокойно согласился:

— Верно, госпожа Офа.

В душе скользкой змеей завозилась тревога — холодная и мерзкая, она будто мешала дышать.

— Вы с Фандором снова схлестнетесь, как только окажетесь на нейтральной территории?

— Да. Я постараюсь уйти незаметно (не из-за страха, а из-за нежелания снова проливать кровь), но этот мальчишка настойчив. Он буквально ходит за мной по пятам.

Мне стало откровенно не по себе. Теодор и Фандор. Оба мне нравились, и я не хотела, чтобы кто-нибудь из них пострадал. А ведь это, судя по всему, неизбежно.

Решение пришло мгновенно.

— В ту ночь, когда вознамеришься прокрасться в порт, дай мне знать. Я отвлеку Фандора.

Теодор с удивлением вскинул на меня глаза. На мгновение на его лице промелькнуло замешательство. Он оценивающе посмотрел на меня, будто ждал подвоха, а затем медленно разомкнул губы:

— Вы делаете это для меня или Фандора?

— Для вас обоих.

Долгую секунду Теодор ничего не отвечал, а затем снова склонился в поклоне, еще более низком, чем прежде.

— Благодарю, госпожа Офа.

С этими словами он выскользнул за дверь.

— Офа, ты освободилась?

Порог перешагнул Коул. Из-за его плеча выглянул Фандор.

— Да, я закончила, — сдержанно откликнулась я. — Но у меня…

— У нас было запланировано одно важное дело! — вставил Фандор с тем пылом, который присущ разве что молодым врачам, только начинающим свой лекарский путь. — Мы не можем его пропустить! Мы и так уже подзатянули с этим.

Коул смерил Фандора ледяным взглядом и молча захлопнул перед парнем дверь.

— Прошу прощения, Офа, — мрачно проговорил он, повернувшись ко мне, — но у меня не так много времени, а нам нужно заняться пробуждением твоей силы. Так что твое свидание придется отменить.

— Почему отменить? — искренне удивилась я. — Можно же перенести.

Коул едва слышно скрипнул зубами. На его лице промелькнула тень досады.

«Ревнует, м?»

Я покосилась на Антика в руках Коула и чуть пожала плечами. Возможно, но с чего бы? Наверное, все дело в этом самом притяжении, о котором говорили ведьмы. Страсть всегда пробуждает в человеке инстинкт собственника.

— Как знаешь, — холодно ответил Коул, — но практическое занятие продлится не меньше пары часов.

— О, я подожду! — раздалось из-за двери. — Я все равно поздно ложусь спать.

Уверена, если бы взглядом можно было воспламенять, дверь бы уже загорелась. Коул так зыркнул в сторону порога, что мне стало не по себе. Вместе с тем в душе промелькнуло мелочное удовлетворение: приятно, когда тебя ревнуют. Пусть даже это ничего не значит.

— Я имел в виду, что ты, Офа, вернешься вымотанной, — процедил Коул, — едва ли у тебя будут силы на… какие-то телодвижения.

Фандор, к сожалению, оказался не менее настырным, чем братец. Я впервые встретила человека с таким упорством роющего себе яму.

— Да я сам все сделаю, — оптимистично заверил близнец из-за двери. — Госпоже Офе только лечь и расслабиться нужно будет.

На лице Коула промелькнул целый калейдоскоп сложных эмоций. Прежде чем я успела что-то сказать в защиту Фандора (именно в его, а не в свою, потому что, очевидно, мне ничего не угрожало), Коул рывком распахнул дверь. Вероятно, военный опыт что-то значил, потому что Фандор в мгновение ока оценил ситуацию. Я успела разве что моргнуть, а парня и след простыл.

«Вот это скорость реакции! — уважительно присвистнул Антик. — Уважаю!»

— Он имел в виду массаж, — кашлянув, заметила я. — Просто лечебный массаж спины.

Коул замер. Пару секунд он стоял ко мне спиной, не оборачиваясь, а затем глухо бросил через плечо:

— Прошу прощения, я влез не в свое дело. Жду тебя в саду.

Его высокая фигура скрылась в темноте коридора. Я же буквально упала на кровать и устало вытянула ноги. Приготовление зелья отняло много сил: я несколько часов провела сначала над книгами, а затем — над котелком, то и дело помешивая варево. Очень хотелось просто дать себе передышку.

«Или ты тянешь время? — прозорливо поинтересовался Антик, забравшийся на постель. — Боишься сталкиваться с ведьмаком, да? Признайся, он тебя волнует и довольно сильно!»

Я тяжело вздохнула. Кто бы мне сказал, что обретение фамильяра чревато постоянным самоанализом, в жизни бы не подписалась на такое! В конце концов, даже психотерапевты дают своим пациентам время на осмысление ситуации.

Антик фыркнул, но, слава богу, промолчал. Я героическим усилием воли привела себя в вертикальное положение и пошла сдаваться. Ой, то есть учиться, конечно!