Чтение онлайн

– Ладно. – Я сажусь в мягкое кресло лицом к кухне и кладу руки на колени.

– И все? – Улыбка Евы сияет, но глаза холодные. – Ты сдался быстрее, чем я думала.

Ей не терпится поругаться. Я ей такой возможности не предоставлю, потому не реагирую на ее поддевку.

– Ты могла бы узнать это у моего адвоката.

– И все же ты здесь, – произносит она с торжествующей ухмылкой.

– Ты не оставила мне выбора. – Я пронзаю ее тяжелым взглядом. – Пост в «Инстаграм» [15] . Это правда?

Я готовлюсь к ответу, но Ева отворачивается и начинает складывать продукты в холодильник.

– Как дела у этой, как ее там? Сделала себе имя в мире костюмов? Я слышала, у нее случился настоящий нервный срыв.

Я стискиваю зубы, но заставляю себя сохранять спокойствие.

– Это тебе сказал твой хороший приятель Лорэн? А он упоминал, что украл эскизы Роуэн и выдал их за свои собственные?

Ева закатывает глаза.

– Ой, я тебя умоляю. Не будь таким наивным. Это беспощадный бизнес. В Голливуде все беспощадно. Если твоя маленькая подружка не может справиться с таким давлением, ей лучше уйти.

– Одно дело давление, а другое – наблюдать, как твою работу крадут у тебя из-под носа. – Я понижаю голос. – Это ты его надоумила?

– Не глупи, Зак. Мне известно только, что она психанула и покинула проект.

– Все было совсем не так.

– А мне-то какое дело? Лорэн уже много лет одалживает идеи у своих подчиненных. И что? Все так поступают, потому что вынуждены.

– Это воровство.

– Это выживание. Ты же знаешь правила. Даже в нашем бизнесе агенты вытаскивают из кучи мусора отличные идеи и передают их известным авторам. Таковы правила игры.

– Значит, он делал это раньше?

Ева, прищурившись, смотрит на меня по другую сторону столешницы.

– Только не говори мне, что ты проделал весь этот путь, чтобы защитить свою новую никчемную подружку. Ты зря тратишь время. И если она думает устроить шумиху вокруг этого, то напрасно тратит свое время. Как ты думаешь, кому все поверят?

Я киваю и мысленно готовлюсь ко второму раунду.

– Ты права, я здесь не за этим. – Я откидываюсь на спинку кресла. – Скажи мне правду. Ты беременна?

Ева корчит гримасу, смысл которой я не могу прочитать.

– Не могла не попытаться.

– Что это значит?

Прежде чем она успевает ответить, моя кровь закипает от ярости, несколько последних лет подпитываемой болью, шоком и насилием. Под ее воздействием я вскакиваю на ноги с такой силой, что кресло опрокидывается.

– Ты пыталась? Что, черт возьми, с тобой не так? – кричу я. – К черту все! Что с тобой случилось? Что-то же случилось? Кто-то причинил тебе боль или?..

– Да, кто-то сделал мне больно! – кричит она в ответ, швыряя коробку с обезжиренным молоком так, что ее края рвутся и содержимое растекается по всей столешнице. – Ты! Ты сделал мне больно! Самым худшим способом!

– Что я сделал? Пожалуйста, ради всего святого, раз и навсегда скажи мне, что, черт возьми, я сделал не так, Ева. Несколько лет ты вела себя так, будто ненавидишь меня. Почему?

– Ты бросил меня, вот почему! Все те предложения, которые ты получал после «Дара божьего». Все эти проекты, в которых ты снимался в перерывах между сезонами, когда я не получала ничего. Тебе едва хватало времени на съемки нашего сериала, тогда как для меня он значил все! А потом ты все отменил. Просто взял и закрыл проект!

– Какого черта?.. Я ничего не закрывал. Мы это обсуждали. Шоу постепенно надоело и устарело.

– Для тебя, возможно, – говорит она со слезами на глазах. – Но для меня оно было всем.

– Ева… – Я провожу рукой по своим волосам. – У нас была встреча с Робом, и он согласился, что пришло время двигаться дальше. Ты присутствовала…

– Что я должна была сказать? – спрашивает она, яростно вытирая пролитое молоко. – Пожалуйста, не закрывайте проект ради меня? Ты должен был заступиться за меня! Должен был сказать Робу, потому что он бы снял хоть сотню сезонов, если бы великий Закари Батлер попросил его.

– Ева, я не могу читать твои мысли. И к тому времени мы с тобой уже несколько лет как не были вместе. Мы не разговаривали, и ты все время была ужасно злая, черт побери…

– О, конечно, я все время была злая. – Она выбрасывает пакет с молоком в мусорное ведро. – Да, во всем и всегда виновата я. Моя карьера катилась коту под хвост, в то время как твоя стремительно росла, а ты ни черта не сделал, чтобы помочь.

– А с чего вдруг я должен был? Ты вела себя жестоко, Ева. Ты…

– Жестоко? Черт возьми, Закари, завязывай. Я не была жестокой.

– Нет? Била, швыряла в меня вещи, царапала лицо, а теперь еще и пыталась трахнуть меня, пока я был в стельку пьян.

Она скрещивает руки на груди.

– И?

– И?

– Почему я всегда плохая? – внезапно вскрикивает она. – Ты любимчик Америки, а я стерва. Это нечестно. Это ты выгнал меня из дома после церемонии вручения «Оскара»!

Я тру ладонями лицо и стискиваю зубы, пытаясь вернуть себе самообладание.

– Что произошло? Расскажи мне все.

Она фыркает.

– Тут нечего рассказывать. Ты был ужасно пьян. Я подумала, ты отключился, но потом ты вдруг бросился к лестнице, ведущей в нашу спальню, где жила я.

– Наверное, потому, что я делал это тысячу раз.

Она продолжает, как будто не слышала меня.

– Я помогла тебе подняться по лестнице, и все это время ты говорил о ней. Роуэн. Ныл о том, как тебе было жаль. Ее, не меня. И это было ужасно несправедливо. Я потратила на тебя шесть лет, а какая-то левая ассистентка режиссера теперь пожинает плоды?

Я стискиваю зубы.

– Что ты сделала, Ева?

– О боже мой, что тут такого особенного? Мы трахались миллион раз. Что значит еще один? И я хотела возродить наши отношения. Мы отлично смотримся на красной дорожке, и ты это знаешь. Ты же поэтому взял меня с собой на вручение «Оскара», правда? Ты же знаешь, мы настоящая голливудская пара, не то что ты и эта Роуэн…

– Ты спятила? Я взял тебя с собой, потому что ты приехала на Аляску и ныла по поводу своей карьеры. Я сделал это в качестве одолжения тебе.