Чтение онлайн

Мне приходится напоминать себе, что еще ничего не известно. Возможно, все это бред.

Но, возможно, этот бред со мной на всю оставшуюся жизнь.

Я брожу по пустым комнатам дома в Трусдейл-Эстейтс. Он кажется уютнее и менее пустынным, чем предыдущий, но все равно огромный, с потрясающим видом на город. Пять спален, семь ванных комнат. Не знаю, зачем мне нужно семь ванных комнат, но зато я могу пригласить к себе семью. Друзей.

Моего ребенка, в те дни, когда он будет оставаться со мной.

– Не начинай, – бормочу я, ложусь на пол в пустой гостиной и отправляю Роуэн сообщение.

Потому что, возможно, он ей понравится и она захочет ко мне переехать. Или, возможно, она решила, что все это уже чересчур. В интернете ее рвут на части, ее карьера в руках моей психованной бывшей…

– Я бы тоже себя бросил.

Десять минут спустя раздается стук во входную дверь, которую я оставил незапертой.

– Зак?

– Тут.

Роуэн подходит и смотрит на меня сверху вниз, уперев руки в бока. На ней джинсы, белые кроссовки и зеленый топ. Больше никакого черного, ее жизнь заиграла всеми цветами радуги. Черт побери, я безумно в нее влюблен, и, возможно, все это вот-вот рухнет.

– И что мы делаем на полу? – спрашивает она и садится на деревянный паркет, скрестив ноги.

– Мысленно представляю, как обставить дом. Хочешь помочь?

– Конечно.

Роуэн ложится рядом со мной, и на несколько мгновений воцаряется тишина, пока мы неподвижно лежим. Затем мы находим ладони друг друга, и наши пальцы переплетаются.

– Все плохо.

– Ага, – соглашается она. – Но это пройдет.

– Конечно. Может быть, лет через восемнадцать, – говорю я со вздохом. – Когда я снимал этот дом, в голове крутилась мысль, что это будет отличное место для нас обоих. Собирался попросить тебя переехать ко мне.

– Правда?

Я киваю.

– Но теперь у меня, возможно, будет ребенок… Господи. – Я поворачиваюсь и смотрю на нее. – Почему ты еще здесь?

– Я спрашивала тебя об этом, когда рыдала, помнишь? Так что я скажу тебе то же самое, что ты сказал мне. Потому что больше я нигде не хочу быть.

– Мне нужно к ней завтра съездить, – говорю я. – В Майами. Чтобы… я не знаю. Узнать, что реально, а что – полная хрень. Попытаться убедить ее не портить твою жизнь.

– Я же сказала, ты не обязан…

– А я говорю тебе, что сделаю все возможное, чтобы защитить твою карьеру, – строго говорю я. – Это самое малое, что я могу сделать, черт возьми.

Роуэн на мгновение замолкает, а затем прижимается ко мне, закинув ногу мне на бедро, кладет голову на плечо, а руку на грудь.

– Мне не нравится, что тебе приходится так далеко ехать. Что ты вообще должен это делать, но, возможно, выяснение отношений с ней как-то поможет.

– Может быть, – соглашаюсь я. – Но, если ничего не получится и ситуация станет для тебя слишком сложной, я пойму.

Роуэн поднимает голову и хмурится.

– Поймешь что?

– Если ты не захочешь мириться с этим дерьмом. Я не буду тебя винить.

Она пренебрежительно фыркает и крепче прижимается ко мне.

– Я люблю тебя. И никуда не собираюсь.

По какой-то причине эта простая фраза поражает меня сильнее, чем пышная речь.

Моя девочка не произносит пышных речей.

Я обнимаю ее и целую в волосы.

– В таком случае переезжай ко мне.

– Ты действительно этого хочешь?

– Больше всего на свете. Если собираешься прокатиться со мной на этом сумасшедшем поезде, то, по крайней мере, заслуживаешь шикарный вид из окна.

Она тихонько смеется.

– О-о-о, позже у меня произойдет сильнейшая паническая атака.

– Что? Почему?

– Все в порядке. Это всего лишь часть сделки. Десятилетний запас подавляемого чувства вины, сожаления и горя должен вырваться наружу. Но завтра я иду к своему психотерапевту. Я собираюсь пройти через это точно так же, как и ты. – Роуэн приподнимается на локте и гладит меня по щеке. – Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной, Зак. Ты сделал мою жизнь в тысячу раз лучше. И, если твое отцовство все-таки подтвердится, я нисколько не сомневаюсь, что ты станешь лучшим отцом, о котором только может мечтать ребенок.

Она наклоняется ближе. Ее губы сладкие и мягкие, и она вздыхает в ответ на мой поцелуй, а затем утыкается лицом мне в шею. Мы оба молчим, и кажется, что в комнате тяжелым грузом висит неизвестность будущего.

От нас зависит, каким мы его сделаем.

– Может показаться диким, – говорит Роуэн, – но я думаю, что именно здесь мы поставим диван.

– А в столовой мы поставим обеденный стол.

– Где за тарелкой спагетти ты будешь мне рассказывать, как прошел твой день.

Проклятье…

Я стискиваю зубы и крепче прижимаю ее к себе. Меня вновь переполняет вернувшаяся энергия. И праведный гнев. Защищать Роуэн любой ценой и бороться за ту жизнь, которую мы оба хотим. Ради жизни, которую мы сможем построить вместе.

В конце концов мы отрываемся от пола и покидаем новый дом. Эзра Кроуфорд, телохранитель Зака, ждет меня в машине, которая отвезет сначала меня домой, а потом Зака в «Шато».

– Останься со мной, – прошу я, когда машина останавливается на улице рядом с моим домом. – Останься на ночь.

Зак кивает и договаривается с Эзрой и водителем, что они заедут за ним в четыре утра. Мы поднимаемся наверх. Как только дверь закрывается, Зак притягивает меня к себе. На протяжении всей поездки ко мне домой им владела спокойная решимость. Все, что он делает, наполнено молчаливой силой, и присущее ему достоинство говорит громче любого бахвальства. Я не сомневаюсь, что он защитит меня, окажись я когда-нибудь в опасности, защитит от любых угроз и заступится за меня в любой ситуации.

Но сегодня вечером он возьмет то, что хочет.

Теперь, когда мы одни, эта сила оборачивается собственнической потребностью. Зак целует меня горячо и крепко. Мы не произносим ни слова; единственными звуками остается наше хриплое дыхание и тихие нетерпеливые стоны, которыми я откликаюсь на каждое движение губ Зака.

Через несколько мгновений он избавляет меня от одежды, а затем раздевается сам и ложится сверху. Не теряя времени, он резким толчком входит в меня. Я вскрикиваю и впиваюсь ногтями ему в плечи. Он одобрительно кивает. Я еще никогда не видела у него такого выражения лица: мрачное и сосредоточенное, отражающее все грани желания и при этом по-прежнему прекрасное. Я чувствую в его теле силу, напряжение от сдерживаемого гнева и боли.