Чтение онлайн

– Да, – шепчу я, раздвигая ноги шире, позволяя ему овладеть мной. – Отдайся мне. Позволь мне принять тебя. Заставь принять тебя.

Его глаза, почти черные в полумраке моей квартиры, вспыхивают огнем, и он приподнимается на левой руке, в то время как правой сжимает мое бедро. Каждая мышца на его руках и торсе от напряжения вырисовывается резкими линиями, пока он удерживает меня на месте во время сильных и глубоких толчков. Время растягивается и меняется; ощущения такие, словно мы в другом измерении, где есть только это – он надо мной и внутри меня, и мое тело принимает все, что может получить.

Внезапно на меня обрушивается цунами оргазма, и дыхание перехватывает, в то время как Зак продолжает толкаться в меня. Вены у него на руках вздулись, челюсть сжата. Я никогда не чувствовала такого удовольствия, которое сейчас волнами проходит через меня, и все же Зак не останавливается.

– Кончай, – выдыхаю я, тянусь к нему и запускаю пальцы в волосы. – Кончи в меня, Зак. Пожалуйста…

Он издает глубокий грудной звук и толкается в последний раз. Его голова запрокинута, жилы на шее туго натянуты. Зак на мгновение замирает, изливаясь в меня, а затем медленно опускается вниз. Я крепко прижимаю его к себе, и мы дышим в унисон, его сердце бьется в такт моему.

Несколько мгновений мы лежим, тесно переплетясь, а затем Зак отодвигается и ложится рядом со мной. Через несколько часов он покинет и мою постель, чтобы пережить неприятную сцену, которая может изменить ход его жизни. Наших жизней, потому что я здесь надолго. Но сейчас я обнимаю его, крепко прижимаю к себе, и мы оба погружаемся в тяжелый сон.

Когда я просыпаюсь, Зака уже нет, но на прикроватном столике лежит записка.

– Всем сердцем, – бормочу я с улыбкой, но слово, которое я обвожу кончиком пальца, – «дом».

У меня не было ничего подобного с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. Я мысленно молюсь всем богам о том, чтобы Зак пережил этот шторм и вернулся ко мне как можно скорее, а затем занимаюсь своими делами. Принимаю душ, одеваюсь и выхожу на улицу, только сейчас осознав, что у меня не было приступа паники из-за идеи переехать к Заку. В кабинете доктора Болдуин это первое, о чем я ей сообщаю, когда сажусь в «рыдательное кресло».

– Я уже совершала раньше подобную ошибку, – говорю я ей. – Думала, что уже оправилась, когда это не так. И учитывая, сколько всего произошло за два коротких дня, я буду идиоткой, если сочту, что мне не выйдет это боком.

Доктор Болдуин наклоняется вперед, сидя в своем кресле. Сегодня на ней лавандовая блузка и золотые украшения с зелеными камнями.

– Расскажи, что произошло.

Не называя имен и не давая никаких подсказок, я рассказываю ей, что бывшая моего парня намекает в социальных сетях на то, что беременна. И этот самый парень сегодня утром летит через всю страну, чтобы встретиться с ней лицом к лицу, после того как накануне вечером предложил мне к нему переехать.

– Сколько всего и сразу, – невозмутимо произносит доктор Болдуин. – Когда ты обо всем этом думаешь, какие чувства возникают первоочередно?

– Ничего ужасного, – удивленно отвечаю я. – Я полностью на его стороне. Что действительно меня пугает, так это не отступающее чувство вины. Не важно, насколько мне хорошо или насколько сильно я влюблена в Зака – его зовут Зак.

– Мне запрещено делиться любой информацией за пределами этой комнаты.

Я перевожу дыхание.

– Что бы ни случилось с Заком и его бывшей, я это переживу. Но чем ближе я к нему, тем больше мне кажется, что я предаю Джоша и оставляю его в прошлом.

– Однажды ты сказала мне, что, по-твоему, он этого хотел бы. Чтобы ты была счастлива.

– Я знаю, что он бы так и сказал, но мне все равно трудно с этим смириться. А его мать…

– А что с его матерью?

– Она мне пишет. Много. И мы по крайней мере раз в месяц навещаем его могилу, но я уже с февраля держу ее на расстоянии.

Доктор Болдуин хмурится.

– Что ты чувствуешь, когда она пишет?

– Возмущение. А потом корю себя, потому что это самое малое, что я могу сделать. Он ее единственный сын, и он умер из-за меня.

Теперь слезы и сожаление, которые, как я думала, оставили меня в покое, накатывают с новой силой. Доктор Би протягивает мне салфетку, а я рыдаю, пока у меня не начинает болеть живот.

– Если ты готова, – говорит доктор, – нам нужно поговорить о вечере смерти Джоша. В подробностях.

Я киваю и рассказываю ей обо всем, что произошло. Не о том, что было на нашем первом сеансе, а обо всем. И это еще одно очищение. Слова, которые я годами держала взаперти, вырываются наружу. Даже Джей-Джей не знает всех подробностей. Кровь на асфальте, его разбитая голова у меня на коленях. Его ботинок…

Доктор Болдуин слушает так внимательно, что я ощущаю важность своих чувств. И безопасность.

– Тебе стало легче, когда ты мне все это рассказала?

– И да, и нет, – отвечаю я, прерывисто дыша. – Я чувствую себя лучше, но ведь очевидно, что он остался бы жив, если бы не пошел за этой чертовой толстовкой.

– Это программа, которая работала в тебе всю жизнь, – говорит доктор Болдуин. – Уравнение с тремя переменными, которые приводят к неизбежному выводу, да? Насколько я понимаю, три переменных – это ты, Джош и машина, которая его сбила.

Я киваю.

– Были ли другие ночи, подобные той, которую ты только что описала? Когда Джош перебежал ради тебя улицу?

– Боже, сотни, – говорю я со слезами на глазах. – Он был таким внимательным. Всегда приносил мне угощение или даже полноценный обед, потому что моя мама была не в состоянии готовить.

Доктор Болдуин кивает.

– Потому что он был твоим парнем. Он часто что-то делал для тебя, и, уверена, ты тоже для него что-то делала.

– Ага, – медленно отвечаю я. – Пыталась. Мне особо нечего было ему дать.

– У вас были отношения. Он любил тебя, а ты любила его.

– Да, – шепчу я, и по моим щекам текут слезы.

Голос доктора Би мягок, но полон решимости.

– Все время ты оперировала тремя переменными этого уравнения – тобой, Джошем и машиной. Твое уравнение гласит, что из этих трех составляющих именно ты являешься причиной несчастного случая с Джошем. Ты – та переменная, которая приводит к окончательному ответу. Твоя вина. Ты.

Я медленно киваю.

– Да.