Чтение онлайн

Она посмотрела на Томми.

– И интересно, зачем?

Ответа на это у Томми не было. Он посмотрел на миссис Боскоуэн. Тетушка Ада назвала бы ее дурой малахольной, но Томми так о ней не думал. Она была рассеянной, постоянно перескакивала с одного на другое. Казалось, то, что она говорит, не имеет почти никакого отношения к тому, что она сказала минутой раньше. Она из тех людей, которые себе на уме и предпочитают особенно не распространяться. Любила ли она своего мужа, ревновала его или презирала? Право, ни по ее манерам, ни по словам сказать этого было нельзя. У Томми, однако, возникло чувство, что дорисованная под мостом лодка причинила ей беспокойство. Ей не нравилось, что эта лодка там. И он вдруг подумал, а истинно ли сделанное ею заявление? Неужто она и вправду могла помнить, хотя прошло уже много лет, нарисовал Боскоуэн лодку под мостом или нет? Лодка и впрямь казалась маленькой и незначительной. Да если бы еще в последний раз она видела картину год назад... но ведь она видела ее много раньше. И картина причинила миссис Боскоуэн беспокойство. Томми снова посмотрел на миссис Боскоуэн и увидел, что она сама смотрит на него. Ее курьезные глаза остановились на нем не с вызовом, а всего лишь в задумчивости. В глубокой задумчивости.

– Ну и что вы собираетесь теперь делать?
– спросила она.

Хоть это-то было легко. Проблемы, что делать теперь, у Томми не было.

– Вечером поеду домой - посмотрю, нет ли каких вестей от жены. Если нет, завтра же отправлюсь в этот самый Саттон Чанселлор. Я надеюсь, что смогу отыскать жену там.

– Это еще как сказать, - проговорила миссис Боскоуэн.

– Что значит "как сказать"?
– резко спросил Томми. Миссис Боскоуэн нахмурилась, затем пробормотала как бы самой себе:

– Интересно, где она?

– Кто?

Миссис Боскоуэн уже успела отвести от него свой взгляд, но сейчас снова на него посмотрела.

– О-о, - протянула она, - я имела в виду вашу жену.
– И добавила:

– Я надеюсь, с ней все в порядке.

– А почему с ней не должно быть все в порядке? Скажите, миссис Боскоуэн, с этим местечком что-нибудь не так - с Саттон Чанселлор?

– С Саттон Чанселлор? С местечком.
– Она помолчала.
– Да нет, не думаю. Не с местечком.

– Я, вероятно, имел в виду дом, - поправился Томми.
– Дом у канала. А не деревню Саттон Чанселлор.

– Ах, дом, - сказала миссис Боскоуэн.
– Право, это был хороший дом. Предназначенный для возлюбленных.

– А там живали возлюбленные?

– Иногда. Право, не так часто. Если дом построен для возлюбленных, в нем должны жить возлюбленные.

– А не использоваться по другому назначению.

– А вы быстро соображаете, - сказала миссис Боскоуэн.
– Вы поняли, что я имела в виду, правда? Нельзя использовать дом, предназначенный для одного, для чего-то другого. Дому это может не понравиться.

– Вы что-нибудь знаете о людях, которые там жили в последние годы?

Она покачала головой.

– Нет. О доме я вообще ничего не знаю. Понимаете, в моей жизни он не играл никакой роли.

– Но вы думаете о чем-то... нет, о ком-то?

– Да, - призналась миссис Боскоуэн.
– Тут вы, наверное, правы. Я думала... о ком-то.

– Вы не могли бы рассказать мне о человеке, о котором вы думали?

– Право, тут и рассказывать-то нечего, - ответила миссис Боскоуэн. Иногда, знаете, вдруг захочется знать, где какой-то человек. Что с ним... как он... Возникает какое-тo чувство...
– Она махнула рукой.
– Хотите копченой селедки?
– спросила она вдруг.

– Копченой селедки?
– Томми был ошарашен.

– Ну у меня тут есть две или три копченых селедки. Я думала, может, вам следует перекусить, прежде чем сядете в поезд. Вокзал Ватерлоо, сказала она.
– Я имею в виду, на Саттон Чанселлор. Раньше нужно было бы пересаживаться в Маркет Бейсинге. Я полагаю, и сейчас так.

Томми давали понять, что пора уходить.

13. Рассуждения Альберта о ключах к разгадке

I

Таппенс заморгала. Все было как в тумане. Она попыталась оторвать голову от подушки, но тут же поморщилась от резкой боли, и голова вернулась в прежнее положение. Таппенс закрыла глаза. Вскоре она открыла их, снова и снова заморгала.

Будто совершив подвиг, она узнала свое окружение. "Я в больничной палате", - подумала Таппенс. Довольная пока таким прогрессом, она больше не пыталась делать никаких выводов. Она в больничной палате, и у нее болит спина. Почему она болит, почему сама она в больничной палате - в этом она была не уверена. "Несчастный случай?" - пронеслось у нее в мозгу.

У коек сновали нянечки. Это казалось вполне естественным. Она закрыла глаза и осторожненько попыталась подумать. На мысленном экране возникло слабое изображение старческой фигуры в клерикальном облачении. "Отец?!
– с сомнением сказала Таппенс.
– Это отец?!". Вспомнить она оказалась не в состоянии. Просто она так полагала.

"Но почему я лежу больная в больнице?
– подумала Таппенс.
– Я имею в виду, я ведь сестра в больнице, значит мне полагается быть в униформе. В униформе ДМО" <ДМО - добровольческий медицинский отряд, комплектуется из военнообязанных гражданских лиц, проходивших специальную подготовку в обществе Красного Креста>.

– О боже, - сказала Таппенс.

Вскоре перед ее койкой материализовалась нянечка.

– Чувствуем себя лучше, дорогая?
– с напускной бодростью сказала она.
– Это же здорово, правда?

Здорово ли это, Таппенс вовсе не была уверена. Нянечка сказала что-то о чашке чая.

– Я вроде как пациентка, - с некоторым неодобрением сказала Таппенс самой себе. Она полежала спокойно, восстанавливая в памяти разрозненные мысли и слова.
– Солдаты, - сказала Таппенс.
– Члены ДМО. То есть, разумеется, я же член ДМО.

Нянечка принесла ей немного чая в какой-то поилке и поддерживала Таппенс, пока та пила. Боль снова стрельнула по всей ее голове.

– Я член ДМО, вот кто я такая, - сказала Таппенс вслух.

Няня посмотрела на нее, как будто ничего не поняла.

– У меня болит голова, - добавила Таппенс.

– Скоро ей будет легче, - сказала няня. Она убрала поилку, сообщив сестре на ходу:

– Четырнадцатая проснулась. Впрочем, она довольно слабая.

– Она что-нибудь сказала?

– Сказала, что она весьма важная персона, - ответила няня.

Палатная медсестра легонько фыркнула, показывая тем самым, как она относится к обыкновенным пациентам, которые корчат из себя бог знает кого.

– Ну это мы еще посмотрим, - сказала сестра.
– Поживей, няня, не весь же день держать в руках эту поилку!

Таппенс в полудремотном состоянии лежала на подушках. Она еще не преодолела ту стадию, когда мысли проносились у нее в голове в довольно неорганизованной манере.

Она почувствовала, что тут непременно должен оказаться кто-то, кого она хорошо знает. Странная какая-то больница. Не такую больницу она помнила. Не в такой она работала нянечкой. "Там были все солдаты, вон в чем дело, - сказала Таппенс самой себе.
– Хирургическая палата, я присматривала за рядами А и Б". Она подняла веки и еще раз огляделась. Этой больницы она определенно никогда раньше не видела. И сама она не имеет никакого отношения к выхаживанию хирургических больных, неважно военных или нет.