Чтение онлайн

Подъезд встретил нас привычным запахом сырости и кошек.

Стригунов поморщился, но промолчал. Его серый костюм и выправка смотрелись здесь так же неуместно, как космический шаттл на грядке с огурцами. Он шел чуть позади, его взгляд постоянно скользил по темным углам и почтовым ящикам, фиксируя каждую деталь.

Лифт не работал. Мы поднялись на пятый этаж пешком. Я позвонил.

Дверь открыла мама. Она выглядела уставшей и постаревшей, в глазах застыла тревога, которая сменилась облегчением, стоило ей увидеть меня.

— Андрюша! — она обняла меня, уткнувшись лицом в плечо. От нее пахло валерьянкой и домашней выпечкой, запахом моего детства, который теперь казался таким хрупким.

— Привет, мам, — я прижал ее к себе, чувствуя, какая она маленькая и слабая. — Я приехал. Все будет хорошо.

Она отстранилась и только тогда заметила Стригунова, стоявшего на лестничной площадке.

— Ох, ты не один… — она смущенно поправила халат.

— Анна Петровна, — Стригунов шагнул вперед, мгновенно сменив маску цепного пса на маску вежливого коллеги. — Виктор Петрович Стригунов, руководитель Андрея. Прошу прощения за вторжение. Мы были на совещании, когда Андрей узнал… мы решили подвезти его.

— Очень приятно, — мама засуетилась. — Проходите, проходите. У нас не убрано, вы уж простите… Чай будете? Я как раз пирог испекла, с яблоками.

— С удовольствием, Анна Петровна, — улыбнулся Стригунов, проходя в прихожую. — Андрей, иди к отцу. Мы с твоей мамой пока побеседуем на кухне.

Он подмигнул мне. Это было четкое послание: «Я займу ее, чтобы ты мог спокойно поговорить. И заодно прикрою тылы».

Я прошел в гостиную, которая служила родителям и спальней. Шторы были задернуты, создавая полумрак. В воздухе висел тяжелый запах лекарств. Корвалола, валидола и чего-то еще, больничного.

Отец лежал на диване, укрытый пледом. Он казался меньше, чем я его помнил. Лицо было серым, осунувшимся, но глаза… глаза были живыми. Теми самыми ясными, умными глазами инженера, который всегда искал суть вещей.

— Привет, пап, — я присел на стул рядом с диваном.

— Привет, сын, — его голос был слабым, но твердым. — Примчался… С работы сорвался. Мать панику навела, да?

— Она волнуется, пап. И я тоже.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Его левая рука, лежавшая поверх пледа, мелко дрожала. Я увидел, как он попытался сжать кулак, чтобы остановить тремор, но пальцы не слушались. Они были бледными, почти прозрачными.

— Старость, Андрюха, — вздохнул он, заметив мой взгляд. — Износ материала. Детали стираются, смазка высыхает. Системный сбой.

Он использовал наши термины. Термины инженеров.

— Голова работает, — продолжил он, постучав здоровой рукой по лбу. — Схемы помню, чертежи вижу. А вот исполнительный механизм… барахлит. Руки не держат. Даже ложку.

— Это поправимо, — сказал я, наклоняясь ближе. — Врачи говорят, криз. Нужно лечение, реабилитация.

— Врачи… — он поморщился. — Был тут один, молодой. Сказал: «Возраст, батенька. Пейте таблетки и не волнуйтесь». А как тут не волноваться, когда ты чувствуешь, как твой собственный корпус рассыпается?

Я взял его дрожащую руку в свою. Она была холодной.

— Пап, послушай. У меня есть возможность. На работе… они предлагают хорошую клинику. «МедиКорп». Там лучшие специалисты, оборудование. Это входит в мой контракт.

Отец внимательно посмотрел на меня. В его взгляде появилась та самая проницательность, которую я так ценил и которой так боялся в детстве, когда пытался что-то скрыть.

— Хорошая клиника, говоришь? Контракт? — он чуть прищурился. — Ты теперь большая шишка, Андрей? Или они тебя так крепко держат, что даже семью лечат?

Он всегда видел суть.

— Я ценный специалист, пап, — ответил я, стараясь не отводить взгляд. — И они хотят, чтобы я работал, а не дергался. Это бизнес.

— Бизнес… — он помолчал. — Знаешь, я ведь читал твои отчеты. Те, старые, что ты приносил. Про «Ковчег». Ты тогда горел. Ты хотел создать мир. А сейчас? Ты счастлив, Андрей? Или ты просто еще одна шестеренка в их дорогом механизме?

— Я… я нашел кое-что, пап. Там, в игре. — Я не мог рассказать ему всего, но я хотел, чтобы он понял. — Я нашел систему, которая работает не так, как должна. Загадку. И я ее решаю. Это как… как тот твой «Замок с нелинейной логикой». Помнишь?

Его глаза загорелись. Слабый, но отчетливый огонек интереса.

— Помню. Ты его так и не открыл.

— Открыл. Виртуально, конечно. Но принцип тот же.

Он слабо улыбнулся.

— Значит, не просто шестеренка. Исследователь. Это хорошо. Это… важно.

Внезапно его лицо исказила гримаса. Он попытался поправить подушку, но рука дернулась и бессильно упала.

— Черт… — прошипел он сквозь зубы. — Ненавижу это. Немощь. Быть обузой.

— Ты не обуза, пап.

— Обуза, — отрезал он. — Мать вокруг меня бегает, ты с работы срываешься. А я лежу, как бревно.

— Пап, соглашайся на клинику, — я сжал его руку крепче. — Пожалуйста. Там тебя поставят на ноги. Там есть методики восстановления моторики. Ты сможешь… снова чертить. Снова что-то делать. Не для меня. Для себя.

Он посмотрел на потолок, на старую люстру с одной перегоревшей лампочкой.

— Чертить… — прошептал он. — Давно я карандаш в руках не держал.

Из кухни доносился приглушенный голос Стригунова. Он о чем-то рассказывал маме, и она смеялась. Спокойным, немного удивленным смехом. Виктор умел очаровывать, когда это было нужно для дела.

— Твой начальник… — отец кивнул в сторону двери. — Серьезный мужик. Не инженер. Военный? Или гэбэшник?

— Безопасник, — честно ответил я. — Но толковый.

— Он тебя охраняет? — отец снова пронзил меня взглядом.

Я замялся на секунду.

— В каком-то смысле. Мой проект… он важен. И есть конкуренты.

Отец медленно кивнул.

— Понятно. Значит, ты влез в большую игру. — Он вздохнул, и этот вздох был похож на скрежет старого механизма. — Ладно. Если это поможет тебе… и матери. Я не хочу, чтобы она надорвалась, таская меня.

— Спасибо, пап.

— Но с одним условием, — его голос стал жестче. — Ты привезешь мне туда ноутбук и нейро-шлем. И доступ в сеть. Я не собираюсь лежать и смотреть в потолок. Если уж я овощ, то хотя бы с доступом к информации. Хочу посмотреть, что ты там настроил в своей Этерии.

Я улыбнулся. Это был мой отец. Даже на больничной койке он оставался инженером.

— Договорились. Я привезу тебе лучшее оборудование. И покажу тебе все.

Я встал. Мне было больно видеть его таким, но теперь у меня была цель. И было решение.