Чтение онлайн

Она улыбнулась. Не корпоративной, отрепетированной улыбкой. А настоящей, теплой.

— Поверь мне, Андрей. Это куда интереснее, чем просто выполнять приказы.

Она была права. Абсолютно права. Я искал одобрения у системы, забыв, что моя главная задача, ее взломать. Я пытался играть по их правилам, в то время как весь мой путь до этого был построен на их нарушении.

Я хотел было ответить, поблагодарить, но в этот момент мой внутренний интерфейс, подключенный к игровому чату, тихо пиликнул. Сообщение было не в групповом чате. Личное. От Михаила. Сердце пропустило удар. Он был в сети.

[Лично][Легенда]: Капитан. Срочно. «Последний Глоток». Нужна твоя помощь с одной старой картой. Обсудим детали моего квеста по Барду-Мореходу.

Я замер, перечитывая сообщение снова и снова. Каждое слово было тщательно выверено. «Последний Глоток» — наша старая, еще до-логосская штаб-квартира в Лирии-Порте. Место, далекое от любопытных глаз «НейроВертекса». Старая карта… Бард-Мореход… Это был не просто вызов в игру. Это был сигнал. Замаскированный под невинное обсуждение квеста, он кричал об опасности и о необходимости немедленной, тайной встречи.

Я поднял глаза на Елену. Она вопросительно смотрела на меня.

— Прости, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Срочные дела в игре. Кажется, один из моих старых контактов наконец-то вышел на связь. Нужно идти.

Она кивнула, в ее глазах не было подозрения. Лишь легкая тень разочарования, что наш разговор прервался.

Через десять минут я уже входил в трактир.

Я нашел его в дальнем, самом темном углу. Он сидел один, и перед ним стояла лишь нетронутая кружка с элем. Его яркий камзол выглядел неуместно в этом царстве теней и сумрака. Но сам Михаил был частью этого полумрака. Он не играл на лютне. Не улыбался. Он просто сидел и ждал, и в его фигуре было столько застарелой усталости, что на мгновение мне показалось, будто я вижу не его, а призрак старика.

— Миха, — тихо позвал я, отодвигая штору.

Он поднял голову. Маска веселого барда была на месте, но она дала трещину. Глаза были пустыми, а улыбка не доходила до них. Он указал на стул напротив.

— Капитан. Прошу.

Я сел. Слова застряли в горле. «Ты в порядке?» Какой идиотский, какой бессмысленный вопрос.

— Вот, — сказал я вместо этого, выкладывая на стол [Раковину Отчуждения].

Он кивнул, его пальцы, обычно порхающие по струнам, сейчас двигались медленно, почти нехотя. Он взял раковину, поднес к губам и выдохнул в нее ту самую тихую, протяжную ноту.

Мир схлопнулся. Гул голосов, звон посуды, скрип стульев все это не просто стихло. Оно исчезло, словно его никогда и не было. Мы оказались в коконе абсолютной, вакуумной тишины. За пределами нашей кабинки мир продолжал жить своей жизнью, но для нас он превратился в немое кино, разыгрывающееся за толстым стеклом аквариума.

Михаил опустил раковину на стол. Ее перламутровая поверхность слабо светилась, поддерживая этот хрупкий пузырь изоляции.

— Они не заподозрили, — начал он, и его голос в этой звенящей тишине казался оглушительно громким. — Твой статус… для «Охтников» ты все еще главный приз. Они верят в твою легенду, я в безопасности. С этим все в порядке. Проблема не в этом.

Он потер виски, словно пытаясь унять головную боль.

— Проблема в Боре. В «Железном Легионе».

— Я думал, мы все уладили, — я нахмурился. — Ты заставил его снять КОС. Он отступил.

— Заставил… — Михаил горько усмехнулся. — Андрей, я не заставил его. Я не убедил, не перехитрил. Я отдал ему приказ. Прямой, не подлежащий обсуждению приказ. В реальном мире, через защищенный канал моего отца, я связался с одним из его лейтенантов, который обязан ему лояльностью, и передал приказ Бору. Он не просто снял КОС. Он подчинился. И в этом вся проблема.

Я молчал, пытаясь осознать масштаб. Это была не игровая механика. Это была реальная политика, вторгшаяся в игру.

— Понимаешь, в их структуре, в иерархии «Охотников», есть свои правила, — продолжал Михаил, глядя на свои руки. — Бор… он не часть их организации. Он даже не наемник. Он… полезный актив. Независимая сила, которую они иногда используют для грубой работы, но которая не посвящена в их тайны. А я, использовав канал отца, по сути, раскрыл перед ним существование этой структуры. Я нарушил главный закон тени: не светиться перед посторонними. Для них это не просто ошибка. Это провал системы безопасности.

Он сделал глубокий, прерывистый вдох.

— И за такие провалы нужно платить. Моя маленькая импровизация стоила мне остатков свободы. Теперь я официально… на службе. Меня не держат в капсуле силой. Меня вовлекают в семейный бизнес. Каждый день я получаю задания. Не квесты, Андрей. Приказы. Собрать информацию о той или иной гильдии. Установить контакт с неудобным NPC. Прощупать экономику ремесленного цеха. Они используют меня как аналитический инструмент. И они наблюдают. За каждым моим шагом.

Вот оно. Вот причина его странного поведения в сети. Его короткие, обрывочные сессии.

— Как они это делают? — спросил я, мой мозг аналитика наконец-то уцепился за конкретную, техническую деталь.

— У них есть утечка из «НейроВертекса», — в его голосе прозвучал холод. — Административный код доступа к аппаратной части капсул «Сомниум-7». Не ко всем, конечно. Только к тем, к которым у них есть физический доступ. Как к моей. Это не взлом. Это… использование «черного хода». Они не могут читать мои мысли, но они видят все системные логи капсулы. Каждое нажатие клавиши, каждое входящее и исходящее сообщение, каждый пиксель, который отображается на моем внутреннем интерфейсе. Пока я в капсуле, я как в стеклянной банке.

Я вспомнил тот пустой чат. Удаленные сообщения.

— Значит, и наш прошлый разговор…

— Они могли видеть только то, что ты писал мне, и то вряд ли, — покачал он головой. — А потом твои сообщения исчезли, и я вышел из игры. Для них того диалога не существовало. Одна из причин, почему они не заперли меня сразу. Они еще не знают о Раковине. Они не знают, что мы можем говорить вот так. И это наш единственный козырь.

Наш хрупкий, перламутровый, абсолютно уникальный козырь.

— А крот? — спросил я. — Ты что-нибудь узнал?

Михаил устало потер глаза.

— Ничего конкретного. Это призрак. Я слышу обрывки разговоров отца по телефону. Иногда он говорит «он». «Он доложил об активации Маркуса». А через день — «она подтвердила его перемещение в Логос».

Он развел руками в жесте бессилия.

— Либо это гениальная конспирация, и они постоянно меняют местоимения, чтобы запутать любого, кто может слушать. Либо… либо их там несколько. Сеть. А это значит, что доверять нельзя вообще никому. Пока я под таким наблюдением, я не могу ничем помочь. Я отрезан от всех своих старых контактов. Любая попытка копнуть глубже будет немедленно замечена. Прости, капитан. В этой битве ты пока один.