Песнь о крестовом походе против альбигойцев
Шрифт:
И я прошу вас оценить ответ и возражение,
105 Что дал примасу паладин. По зрелом размышлении
Сия история и к нам имеет отношение!
Когда наш истинный сеньор, несущий утешение,
Всего лишь с горсткой храбрецов, испытанных в сражении,
Внезапно город захватил, взяв все вооружение,
110 Столь явно не грозили нам ни смерть, ни разрушение.
Ни враг нас не одолевал, ни мы, храня терпение,
Не вызывали у врага ни гнев, ни озлобление.
Вот прибывает сам Казнак. И что же? Дел течение
Не изменилось ни на грош, и рати усиление
115 Лишь увеличило стократ печаль и треволнение.
Надеждам нашим вопреки, Монфор не впал в уныние,
Но оборону укрепил по всей прибрежной линии.
Когда наследник молодой, достойный Благостыни и
Столь светлый, сколь в полдневный час бывает небо синее,
120 Вернулся в отчие края, что он узрел? Явление
Французской башни штурмовой, чей вид и лицезрение
Страх навели на горожан, засевших в укреплении.
Когда б еще одной трубы раздались зов и пение,
Монфор бы город захватил, неся нам разорение!
125 Пора, как в шахматной игре, забыть о примирении:
Стоят фигуры на доске, держа в строю равнение,
И нужно двигаться вперед, готовя наступление.
Клянусь, что ныне Небеса нам шлют благословение,
И, средоточье чистоты, обретшей воплощение,
130 Нас Матерь Божия хранит, суля судьбы смягчение.
Почетна смерть за отчий дом, позорно обнищание!
И пусть потомки назовут безумным то деяние,
Но мы на “кошку” нападем, даю вам обещание,
В куски изрубим чужаков, неся врагу отмщение,
135 Иль смертью рыцарской умрем, которой нет блаженнее».
«И да свершится, — все рекли, — благое пожелание.
Ударим вместе на врага, спасая достояние,
И, если Боже Иисус оценит наше тщание,
Мы “кошку” подожжем».
Лесса 205
Гибель графа де Монфора
«Идем и “кошку” подожжем!» — наполнив шумом зал,
Рекло собранье горожан, и каждый так сказал:
«Ужель навеки грозный враг у стен Тулузы встал?
Пора достоинство и честь поднять на пьедестал!»
5 Вот ночь, их пыл не охладив, легла на лес и дол,
Когда ж под солнечным лучом весь Божий мир расцвел[702],
Вильмюр, чей воинский талант достоин всех похвал,
По всей Тулузе кинул клич, к оружью всех призвал.
И страх в сердцах у горожан свое гнездо не свил:
10 Тот гребень для чесанья льна к основе прикрепил,
Тот стал готовить арбалет и в этом преуспел,
Тот взял тугой и крепкий лук с колчаном, полным стрел.
Меж тем настойчивый Линар подробно осмотрел
Весь город с внешней стороны и сделать повелел
15 Мосты, подходы укрепив и проложив настил,
А также лестницы к мостам крест-накрест разместил.
И вскоре войско горожан, поскольку срок настал,
На тех обрушило удар, кто «кошку» защищал.
Когда осталось лишь начать, к атаке дав сигнал,
20 Пред всеми доблестный Казнак такую речь держал:
«Сеньоры, скоро грянет бой и хлынет кровь из жил.
Громите вашего врага, что гибель заслужил!
Враг смерть и горе нам принес, великий гнев внушил.
Сей недруг отроду кичлив. Француз, являя пыл,
25 Свой стан кольчугою двойной укрыл и защитил,
Но я по опыту сужу, что ни один не стал
Себя до пяток одевать в железо и металл.
В колени бейте чужаков, им заходите в тыл!»
«И да свершится правый суд!» — так каждый возгласил.
30 Когда в долину по мосткам тулузский люд сошел,
То все кричали: «Смерть врагу!» — и говорили, мол,
Числом французский гарнизон в сравненье с ними мал...
Однако доблестный Ла Мотт за спесь их отругал.
«Сеньоры, — рек друзьям Ла Мотт, — услышьте мой глагол:
35 Сулит удачу не число, но бьющий в цель укол.
Пусть холм на крепость не похож, пусть он и пуст, и гол,
Но там нас ждет стена щитов и копий частокол».
Тут всяк какое ни на есть оружье в ход пустил,
Стрелою, пикой иль копьем пронзить врага спешил,
40 Рубил баварские щиты и шлемы сокрушал —
И с кровью вражеской свою на том лугу смешал.
«Еще усилие, друзья, — сеньор Арнаут вскричал, —
И будет дьявол побежден, носитель злых начал!»
«Бог видит вашу правоту!» — так каждый отвечал.
45 И вновь атака началась. Повсюду шум стоял.
Ла Борд, уверенный в бою, разил и нападал,
И стойкий духом Люзеньяк, которым гнев владел,
Всегда к отпору был готов и бился, как умел.