Чтение онлайн

Я рад хотя б упомянуть тех, кто врага громил,

50 И Арбуа, и Годафрэ, который сердцу мил,

Бернара, рвущегося в бой, Анри, что храбр и смел,

И многих рыцарей других, в ком дух не ослабел.

Презрев гордыню парижан и бремя папских булл,

Тулузцы бились до конца, куда бы ветр ни дул.

55 Сражаясь, тот рубил мечом, тот острый дрот метал:

Тут всяк со всеми наравне свободу обретал.

«Взбирайтесь, рыцари, на холм! — к бойцам Изарн воззвал. —

И коли вспомните совет, что сам Казнак вам дал[703],

То вскоре станут чужаки лишь грудой мертвых тел».

60 И бой, вдвойне ожесточась, повсюду закипел.

Смутились рыцари Креста. Тулузцам час приспел

Гнать вон спесивых гордецов, что вторглись в их предел,

Крушить и камень-бриллиант, и драгоценный лал,

Что розой цвел на шишаках и шлемы украшал.

65 Народ Тулузы парижан в той битве превзошел;

И ни один из чужаков от смерти не ушел:

Мечи работали вовсю — и всяк, от крови шал,

Французам ноги отсекал и кости сокрушал.

Когда ж к воротам Монтолью плеснул сраженья вал,

70 Не диво, что зеленый луг вмиг стал от крови ал:

Стал цвета утренней зари и розою расцвел.

С утра — лишь солнце поднялось и краски мир обрел —

Монфор явился в Божий храм, Господень чтя престол,

Но службы ход прервал гонец, пятная кровью пол.

75 «Не время медлить! — рек гонец. — Иль весь наш род пропал…

Вы слишком набожны, сеньор, тогда как враг взалкал

Победы в яростном бою и путь к ней отыскал.

Уже тулузцы нас громят! На поле брани пал

Гарнье, в крови — Готье, Тома, сражен стрелой дю Кар,

80 А Вуазен и Эмери, скажу вам не в укор,

Стеной вкруг лучников сойдясь, дают врагу отпор.

Еще чуть-чуть, и воронье начнет кровавый пир,

И вам победы не видать, сколь ни являйте пыл».

Монфор от горя почернел, стал скорбен и уныл.

85 И так воскликнул, будто он признанье проронил:

«Господь, разбей же наконец моей судьбы фиал

Иль дай победу над врагом, что Церковь прочь изгнал!»

Затем к дружинам и полкам Монфор гонцов послал

И всем товарищам своим велел и приказал

90 Седлать арабских скакунов, отвагой полня взор,

Крепить на панцирях ремни, дабы избегнуть зол.

Сам первый доброму коню граф шпоры в бок вонзил;

За графом, стяги развернув, с которых Лев грозил,

И за Сикаром де Монто, что путь им указал,

95 Лавиной двинулись бойцы, не опустив забрал.

Средь первых — доблестный Берзи, чей острый меч блистал,

Рикьер, пришпорив скакуна, быстрее всех скакал,

И столь был звонок стук копыт, столь грозен шум и гул,

Как будто это гром гремел, шел дождь и ветер дул.

100 Вот словно снежной пеленой застлало близь и даль,

Смешались рыцарей ряды и засверкала сталь.

Смертельный ужас в первый миг тулузцев охватил;

И враг, напав на горожан, их в бегство обратил,

Казалось, доблесть сражена и чести пуст престол...

105 Но снова силы для борьбы тулузский люд нашел.

О, это был жестокий бой! Оружьем всяк бряцал,

Смешенье шлемов и клинков, каменьев, стрел, зерцал

Казалось бешеной рекой, потоком, полным сил.

Один стрелок, что арбалет в засаде разместил,

110 Прицелясь, твердою рукой свою стрелу пустил

В сеньора Ги[704], верней, в коня, на коем тот воссел:

Стрела попала в глаз коню, столь точен был прицел.

В тот миг, когда был ранен конь и граф в седле привстал,

Второй стрелок пустил стрелу и смертью смерть попрал:

115 Пробив и латы, и дублет, тот выстрел распорол

Сеньору грудь и левый бок, кровь обагрила дол.

Во гневе сделал тут Монфор, что делать не дерзал:

Он поднял к небу кулаки, вздохнул, и застонал,

И так воскликнул: «Милый брат... Господь мне изменил,

120 Ущерба недругам моим на грош не причинил,

Меня же выбил из седла, с коня на землю сбил!»

Пока печалился Симон и с братом говорил,

Тулузцы мощный камнемет, что плотник смастерил,

Установили на стене[705], дабы вести обстрел,

125 И камень, описав дугу, над лугом пролетел,

Туда попав и угодив, куда сам Бог велел.

Кремень, ударив прямо в шлем, Симона с ног свалил,

На части челюсти разнес и череп раскроил,

Сей камень стукнул графа так, что граф весь почернел,

130 И тотчас рыцарю сему досталась смерть в удел.

На то, что пал Симон Монфор, всяк взоры обратил,

И, как обычаи велят, Жослен его накрыл