Чтение онлайн

75 Сражают насмерть чужаков, иных же в плен влекут.

Тогда лишь завершился бой, когда погас закат,

И я скажу, что с той поры, как был Господь распят,

Таких ожесточенных битв не видел смертный взгляд,

Подобных не было и нет, я повторю стократ.

80 И горе Бог послал одним, скажу не наугад,

Другим же радость даровал, венец земных наград.

В долину пала тишина. И слышно стало тут,

Как те, кто рану получил, свершая ратный труд,

Кричат: «О Господи, спаси!» — и тех к себе зовут,

85 Кто может облегчить недуг, который жгуч и лют.

Так протекло немало дней, и было не внаклад

Тулузцам тяготы сносить и, ставя ряд преград,

Ждать новой вылазки врага, атаки вражьих орд.

Меж тем французы и попы, из коих каждый горд,

90 В Нарбоннском замке на совет сошлись ввиду невзгод.

«Сеньоры, — молвил Ги Монфор, — уже который год

Во славу Господа Христа мы льем и кровь, и пот,

И многим в схватке умереть уже настал черед.

Клянусь, ни небо, ни земля не стоят сих утрат,

95 И если прежде на врага страх наводил мой брат,

То ныне битву продолжать рискнет лишь сумасброд».

«Сеньоры, — молвил Амори, — о том и речь идет,

Что кровь убитого отца о мести вопиет

И отступление мое всяк бегством назовет.

100 Как имя доброе спасти? Как избежать клевет?

Я, за отца не отомстив, нарушу свой обет

И делу Церкви причиню непоправимый вред».

«О граф, — рек доблестный Ален, — позвольте дать совет:

Решившись город осаждать, мы не избегнем бед,

105 Ведь ныне к тем, кто был гоним, приходят дни побед[714].

Осаду жители снесут без горя и забот,

У них есть хлеб, вино, зерно, дары земных щедрот,

Дрова на случай холодов и подъяремный скот;

Сердца их радостью полны, а нас тоска гнетет.

110 Уж город был у нас в руках! Каков же результат?

Тот, кто победу упустил, вернет себе навряд

Добро, утраченное им. Так люди говорят».

«Столь велика моя печаль, — сказал Фолькет-прелат, —

Что верю: Бог меня отверг, узрел я смерть и ад».

115 И так, досады не тая, баронам рек легат:

«Теперь осаду мы прервем, и нам не возразят[715],

Поскольку будущей весной, когда земля цветет,

Мы, войско новое собрав, вернемся в сей феод[716].

Сын короля, на диво всем, возглавит сей поход!

120 Тогда и травы, и цветы, зеленый лист и плод...[717]

<...>

Но примет воду за нектар их пересохший рот.

Быть пусту городу сему! Тулузцев кара ждет;

Клянусь, от копий и мечей ничто их не спасет».

И вот точь-в-точь на Яков день[718], едва настал рассвет

125 И был сиянием небес весь Божий мир согрет,

Ушли посланцы христиан, свернув на старый след.

Ушли французы, бросив всё, ведь грянул час расплат,

Пришлось оставить чужакам вблизи тулузских врат

И честь, и славу, и коней, и скарб, и жизни цвет

130 Их графа, коему они служили столько лет;

Лишь меч и тело взять смогли, но плоть живую — нет,

Сеньора своего[719].

Лесса 208

Погребение графа де Монфора. Амори де Монфор и церковники намерены продолжать захват окситанских земель

Взяв прах сеньора своего, вернулись в Каркассонн

Попы и рыцари Креста. И граф был погребен

В соборе под большой плитой[720]. Будь кто из вас учен

И вздумай надпись[721] ту прочесть, которой граф почтен,

5 Узнал бы этот грамотей, что граф Монфор причтен

К святым, что, стало быть, в раю вкусит блаженство он.

Сторицей Бог ему воздаст, как было испокон,

И за мученья наградит короной из корон[722].

В том нет сомненья ни на грош у клира и мирян,

10 Ведь если кто-то лил рекой кровь добрых христиан

И лживым словом обольщал, и Зло возвел на трон,

И сея семена вражды, нанес Добру урон,

И если Рыцарство и Честь унизил сей тиран,

Детей и женщин не щадил, пятная честь и сан,

15 И все же Церковью самой был избран и спасен,

То ясно, сколь святую жизнь он прожил в мире сем!

Так пусть же Боже Иисус, пресветлой Девы сын,

Что принял муку на кресте, низринув спесь с вершин,

Погибнуть разуму не даст, что ныне сокрушен,

20 И выше злобы и вражды поставит свой Закон.

Ведь снова рыцари Креста, придав копью наклон,

Ведут с Тулузой ратный спор, грозя со всех сторон,

И разгорается пожар, Симоном разожжен.