Песнь о крестовом походе против альбигойцев
Шрифт:
Но мы, я верю, победим, заткнув смутьянам рот:
Без страха истый паладин к победе путь торит,
Гроша не стоит рядом с ним рутьер или файдит.
80 К тому же райские врата, скажу не наугад,
Открыты, ибо все грехи нам отпустил легат».
Не стал молчать и Жан Берзи, воскликнув: «Милый брат,
Сегодня сонмы новых душ заполнят рай и ад,
Ведь Милосердие и Грех сраженье поведут!»
85 «Сеньоры, — рек виконт Лотрек[748], — берясь за ратный труд,
Все силы следует собрать. Я знаю этот люд,
Южане яры и храбры, опасно ждать их тут.
Коль мы поступим, как глупцы, тулузцы нас сметут».
«Виконт, увидим, — рек Тибо, — кто тут глупец и шут!
90 Мы будем ждать Раймона здесь. Пусть Бог вершит свой суд».
Сплотились рыцари Креста, не отступив назад,
И встали в боевом строю. Холма пологий скат
Омыт был небольшим ручьем. Ни мост, висевший над
Водой, ни узкая доска, ни жердь, чей бок покат,
95 Не пролегли меж берегов. Но, жаркой схватке рад,
Тот узкий ров преодолел тулузский авангард,
По склону устремившись ввысь — туда, где, яр и горд,
Стоял с дружиной сам Берзи, душой и телом тверд.
Слились всех горнов голоса в единый звук, и вот
100 Все задрожало — хлябь и твердь, земля и небосвод.
«Вперед, французы!» — грянул клич, колебля лоно вод.
«Тулуза!» — грянуло в ответ, как будто гром с высот.
Весь луг гербами запестрел, все изменило цвет,
От шитых шелком орифламм струился дивный свет,
105 Склонялись копья там и сям, имея грозный вид,
И били в золото кольчуг. Земля из-под копыт
Летела. Гнев питал сердца. Был кровью луг омыт.
Сеньоры, напрягите слух, и пусть вас Бог хранит!
Хотя опасность велика, но тверд сердец гранит
110 И стойко держатся бойцы, терпя урон и вред.
Так рек товарищам своим Гильем де Сепорет:[749]
«Кому во всех его делах удача шлет привет?
Чье благородство, доблесть, честь лишают нас побед?
Чье имя громче и грозней, чем всех церквей набат?
115 Клянусь, то юный граф Раймон, чьей славе нет преград!
Коль мы Раймона не убьем, не будет враг разбит,
Ему мир славу воспоет, о нас же — воскорбит».
Красив и грозен юный граф. Кого не вдохновит
Его пример? Подобно льву, что буен и сердит,
120 Граф, в гущу схватки устремясь, своих врагов разит.
Схватившись с Жаном де Берзи, чей шлем не зелен — сед,
Граф, первый отразив удар, такой нанес в ответ,
Что панцирь недруга не спас, не защитил дублет.
Был ранен доблестный Берзи, чем внес в сердца разлад,
125 И, чрез врага переступив, Раймон вскричал: «Бог свят!
В куски рубите чужаков, что нас пленить хотят!»
Вот в обороне круговой, спина к спине, стоят
Французы — Жак, Эврар, Тибо — достойны все наград.
Отважно бьется юный граф, помочь тулузцам рад.
130 Поют все трубы и рога и все мечи звенят,
Всяк рыцарь рубит, колет, бьет, являя свой надсад;
Меж тем Гильем де Сепорет, точа проклятий яд,
Подкрался к графу со спины, на хитрость тороват.
Он графа в панцирный ремень ударить норовит,
135 Кольчужный пояс разорвав, ликует и кричит.
Раймон же, панцирь потеряв, ни ранен, ни убит,
Меча и шлема не лишен, да и с коня не сбит.
Все злей, все яростней резня, повсюду бой кипит,
Мечом и тяжкой булавой всяк щит врага громит,
140 И щит, на коем без числа щербин, зазубрин, мет,
Так бьет порой в павийский шлем (а шлем не раз воспет!),
Что не выдерживает сталь, которой крепче нет.
Граф де Фуа велит стрелкам искать в броне просвет,
В уздечки призывает он нацелить арбалет,
145 Но не сдается и Фуко, дав небесам обет,
И стали звон его пьянит, как скрягу — звон монет.
Решив, что честь свою спасут и жизни сохранят,
Все в обороне круговой, спина к спине, стоят
Французы — Жак, Эврар, Тибо. Однако Юк, что рад
150 Скрестить с французами мечи, бароны и народ,
С наскока, с кличем боевым метнув копье иль дрот,
Напали на своих врагов, заслон сметая тот.
И вот уж приняли дела печальный оборот
Для всех французов! Ведь они, мешая кровь и пот,
155 Вертелись как на вертеле, в крови до самых пят,
И защититься не могли, почуяв смертный хлад.
Был вмиг разрушен ратный строй, тот грозный монолит.
Французы, так и не узнав, откуда смерть грозит,
Снопами падали с коней, теряя меч и щит.