Чтение онлайн

Все, от нормандских храбрецов до гордых парижан,

Своих пришпорят скакунов, летя как ураган,

100 Мы примем этот бой».

Лесса 211

Сражение при Базьеже завершается победой окситанцев

Граф рек: «Мы примем этот бой, коль небо так решит.

Есть преимущество у нас, к победе путь открыт.

Враги заплатят нам за все! Столь близко вражья рать,

Что остается лишь одно — Гордыню покарать.

5 Когда б французов Бог любил, Он бы не стал ввергать

Баронов сих в пучину бед, на гибель обрекать».

Сказал тут графу сам Вильмюр, что верен в час невзгод:

«Разумно ль вмешиваться в бой, стремясь снискать почет,

Коль нет вам равного бойца, чей благороден род?

10 Вы с теми скрестите копье, кому сам черт не брат,

Ведь лишь разбойники, клянусь, нам противостоят,

Фуко же опытен и смел, однако не богат.

Что проку в пленнике таком? На грош с него доход,

Не нужен с ним и договор, столь мал его феод.

15 Но если люб вам стали звон и стрел смертельный лёт,

То ваша милость и меня подле себя найдет!»

«Прошу понять, — ответил граф, — что я не сумасброд,

Но, если не вмешаюсь в бой, меж тем произойдет

Беда, как мне тогда стерпеть упреков горьких гнет?

20 Скажу, что даже сам король, стремясь врага прогнать,

Обязан так же, как и все, собою рисковать,

Служить примером для других и храбро воевать.

Пора все бросить на весы, пора все стяги взвить!

Давайте думать лишь о том, как нам врага разбить».

25 «Сеньор! — воскликнул граф Фуа. — Мне там позвольте быть,

Где место самым храбрецам, где сила силу бьет».

«О граф, — ответил граф Раймон, — ведите полк вперед,

Пусть ваши лучшие бойцы, о ком молва идет,

И каркассонцы-храбрецы, чья слава лишь растет,

30 В сраженье первыми вступив, с врагом мечи скрестят.

Прошу вас, не жалейте сил, доколе враг не смят.

Я сам, — продолжил юный граф, — возглавлю тот отряд,

Что выйдет скрытно ото всех из городских ворот

И на французов в нужный час внезапно нападет.

35 Все те, кто в схватке был не раз, с кем я не знал забот,

Гораздо раньше вступят в бой, чем вам на ум придет,

И тут уж честь не посрамят, пустив оружье в ход».

«Но враг коварен!» — рек Фуа, когда настал черед.

«Друзья и братья! — рек Раймон. — Скажу на этот счет,

40 Что я не брошу вас в беде. Какой ни будь исход

Сей схватки, я не отступлю, спасая свой живот.

Готов пред всеми и для всех я громко заявить,

Что лучше с честью умереть, чем подло отступить.

Но видит правду Царь небес, который был распят,

45 И знает Он, что правы — мы, а недруг — виноват».

И так воскликнул граф Фуа, что горд и родовит:

«Прекрасно сказано, сеньор. И будет враг разбит,

Коль схватку рыцари начнут, мне сердце говорит».

«Сраженье, — рек Рожер Бернар, — начнем, как долг велит,

50 И пусть дружины и полки герольд предупредит,

Что трусов мы не пощадим. Все потеряет тот,

Кто не пришпорит скакуна, меч в руки не возьмет!»

«Сеньоры, — молвил тут Пейре, отвага в ком живет, —

Да здравствует Тулузский граф! Он — чести лучший плод,

55 Пусть даже волос с головы его не упадет,

Ведь всем нам будет грош цена, коль наш сеньор умрет».

И так воскликнул Луп Фуа: «Час пробил! Враг не ждет».

И вот настойчивый Вильмюр, в ком честь нашла оплот,

Юно и славный Корадьяс, кого Бог в битву шлет,

60 Сеньоры Пеш, Жюре, Родриг, сверкая сталью лат,

Лавиной двинулись вперед, составив первый ряд.

Их копья, вниз наклонены, врагу бедой грозят,

Их стяги вьются на ветру и сердце веселят.

Когда сеньор Фуко Берзи, в долину бросив взгляд,

65 Увидел стяги, что врагу пощады не сулят,

Он мановением руки остановил отряд.

Фуко, бойцов остановив, за ним спешивших вслед,

Сошел со своего коня и стал держать совет.

Он рек: «О Франции сыны, чей путь от века свят!

70 И вы, о родичи мои, в чьем сердце — веры клад!

Бог, я и Церковь, коей вы служили столько лет,

Глаголем вам: отриньте страх, дабы избегнуть бед.

Крепите мужеством сердца: враги в рога трубят.

И граф Раймон, и граф Фуа сюда свой путь стремят;

75 Спешат, знамена развернув, пустив коней в намет[747],

Рутьеры, жадные до драк, и прочий наглый сброд.