Чтение онлайн

Да будет отдано тому, кто в руки меч возьмет!»

Пришли в Тулузу, взяв мечи, дабы врага громить,

И тот, кто опытом богат, и тот, кто родовит:

Пятнадцать сотен храбрецов, каких не видел свет.

35 Когда же граждане и знать собрали свой совет,

Им рек отважный Рабастенс: «Сеньоры! Спору нет,

Нам нужно мудрость проявить, отринув гнева гнет,

Ведь, сделай мы неверный шаг, беда произойдет.

Король французский нам грозит, прислав сюда отряд;

40 Столь жаждут крови чужаки, столь нас убить хотят,

Что опрометчивость в делах поможет нам навряд.

Тулузский граф пред королем ни в чем не виноват,

Он свято чтил вассальный долг[758], как родич, друг и брат,

И нужно вновь восстановить меж ними прежний лад,

45 Пока в предместья и сады не вторгся супостат.

На графа сердится король? Спор завершая тот,

Пускай со свитой небольшой король сюда войдет —

И граф, как преданный вассал, а не изгой-файдит,

Ему на верность присягнет и город свой вручит,

50 Король же стражу и дозор на башнях разместит[759].

Сеньор вассала пощадит, отринув злой навет[760],

Иль нам останется одно: дать небесам обет,

Всем сердцем вверившись Христу, который был распят!»

Рекли бароны, что Пельфор достоин всех наград.

55 Но так сказал Тулузский граф, который юн и млад:

«Хоть мудр совет, но в нем — изъян, как люди говорят.

Король и впрямь был мой сеньор, но то, что он творит

Несправедливость, ясно всем. Когда бы мне обид

Король французский не нанес, забыв и честь, и стыд,

60 Никто б меня не упрекнул, что мною долг забыт.

Король сам первый поднял меч[761]. Уж стяг французский взвит

В Марманде. Войско короля к Тулузе путь стремит.

Спешат, знамена развернув, пустив коней в намет,

Убийцы, кои взяли Крест, и прочий наглый сброд,

65 И ныне гнев на короля в моей душе растет.

Французы яры и храбры, как волки в гуще стад,

Вкруг короля — клеветники, что нас пред ним чернят.

Могу ли, слабость проявив, смягчить сердец гранит?

О нет, я лишь удвою боль, что враг мне причинит!

70 Когда французы, взяв мечи, жестокий бой начнут,

Когда их шлемы и щиты у наших стен блеснут,

Мы им дадим такой отпор, что дрогнет небосвод

И наземь всадники падут, как переспелый плод.

Клянусь, сговорчивее тот, кого печаль долит,

75 И с нами принц подпишет мир и договор скрепит,

Но, прежде чем утихнет жар и пламя догорит,

Никто не сможет через топь найти надежный брод.

Час грянул! Иль удар врага, как чашу, разобьет

Тулузу, иль в ее стенах мы обретем оплот

80 И, полня радостью сердца, вновь Роза расцветет».

Столь быстро возымела речь желанный результат,

Что все сказали: «О сеньор, чем только ни богат

Наш город, всё мы отдадим, дабы спастись от бед.

Готовы мы от всей души, предвидя дни побед,

85 Гостеприимство оказать тому, кто кровь и пот,

Нас защищая от врага, на поле брани льет.

Всем горожанам и купцам приказы повелят

Пажам и слугам отпускать, причем без всяких плат,

И хлеб, и мясо, и фураж, вино и виноград[762],

90 Снедь всех названий и сортов, — все, что земля дает,

Лишь надо рыцарю спросить: “Что ты желаешь, рот?”

С врагом мы можем ратный спор вести пять лет подряд,

И, сколь ни зол король-отец на неповинных чад,

Он на себя лишь самого несчастье навлечет».

95 Меж тем внутрь церкви Сен-Сернен, под самый главный свод,

Над коим звон колоколов три раза в день плывет,

Был гроб с мощами помещен. Во гробе том прелат

Был упокоен[763], знает всяк, века тому назад:

Сего прелата дух святой, верша свой правый суд,

100 И ныне паству защищал во дни скорбей и смут.

Никто без дела не сидел, всяк приложил свой труд

К постройке башен и валов, чей склон высок и крут,

Мостов и крытых галерей, препятствий и преград.

Немало благородных донн, надев простой наряд,

105 И дев, и отроков младых, являвших пыл стократ,

Под звуки песен и канцон, напевов и баллад,

Трудились на рытье траншей день целый напролет.

Меж тем Бернар и мэтр Гарнье, ускорив ход работ

И лучших плотников собрав, о ком молва идет,

110 Немало сделали баллист. И каждый камнемет

Врагу мог много принести печалей и забот.

А те, кто честью и умом себе снискал почет,