Чтение онлайн

Тем временем до графа де Монфора дошло известие, что граф Раймон и его отряд захватили Пюжоль и там перебили всех его людей, разрубили их на куски, не оставив в живых ни единого воина, а самых знатных повесили, не пощадив никого и не помиловав. И граф де Монфор опечалился и омрачился так, как не печалился никогда прежде, и наизнатнейшие бароны увидели, как из-за такого страшного поражения он проливает слезы.

Покуда граф Раймон совершал набег на Пюжоль, прибыл король Арагона, о коем уже было сказано; сей король отправился осаждать город Мюре, что находится на земле Комменж, захваченной крестоносцами. Когда король приступил к осаде города Мюре и всех его жителей, а также французского гарнизона, который там находился, он тотчас сообщил об этом графу Раймону, дабы тот со своим войском без промедления прибыл к Мюре, городу, который он, король Арагона, осадил вместе со своими рыцарями. Когда граф Раймон получил это известие, он без промедления передал его консулам Тулузы; также он уведомил своих баронов и воинов, что прибывший из Арагона король осадил Мюре. А когда и воины графа, и его бароны, и тулузские консулы узнали новость, кою сообщил им граф Раймон, они сказали, что графу надобно как можно скорее отправляться на помощь королю. Выслушав волеизъявление консулов и прочего люда, граф Раймон приказал глашатаям и трубачам пройти по городу и сообщить всем его жителям, что каждый из них обязан вооружиться и отправиться на осаду Мюре[780], дабы оказать поддержку и помощь королю Арагона.

Глашатаи ходили по улицам Тулузы и выкрикивали приказ графа, в коем говорилось, что жителям всех кварталов, как знатного, так и простого звания, надобно вооружаться и снаряжаться в поход. И после этого призыва людей собралось так много, что не нашлось никого, кто сумел бы их сосчитать. Тогда граф Раймон приказал сооружать катапульты и иные осадные машины и везти их на осаду Мюре. И граф Раймон, а с ним графы де Фуа и де Комменж вооружились и вместе со всеми прочими воинами отправились осаждать Мюре. И вот, такое множество тулузцев двинулось к стенам Мюре, что никто не мог ни сосчитать, ни перечислить их всех. Когда же граф Раймон и все, кто пошел и поехал с ним, прибыли на место, где ожидал их король Арагона, радость охватила и тулузцев, и арагонцев, и они без промедления принялись обсуждать, как им лучше продолжать осаду Мюре. После обсуждения они поставили катапульты и камнеметы и стали осыпать город камнями. Они метали камни и ночью, и днем, и всех, кто находился в городе, охватил страх. И тогда тулузцы пошли на штурм Мюре и начали разить и убивать всех, кто пытался оказать им сопротивление. И большинство осажденных отступили и закрылись в крепостном замке[781], необычайно прочном и приспособленном для обороны, в чем по-прежнему можно убедиться. Когда люди графа Раймона начали бить по городу из катапульт, явился к королю Арагона гонец и сказал ему, что воины графа решили разрушить крепостной замок и начали метать камни с помощью камнеметов, а потом ворвались в город и принялись убивать всех, кто попадался им под руку. Король сильно опечалился, ибо усмотрел в действиях войска графа Раймона великое зло, и послал им сказать, чтобы они немедленно прекратили сражение и вернулись обратно. Приказ был передан, и тулузцы, выслушав распоряжение короля Арагона, покинули захваченное ими предместье Мюре и вернулись в лагерь, не завершив начатое дело, что явилось великим безумием и глупостью. Король же сказал им, что они поступили неосмотрительно, начав штурмовать город, ибо, насколько ему известно, на помощь осажденным в Мюре намерен прибыть сам граф де Монфор со своим могучим войском. Поэтому сражение лучше начать после того, как граф де Монфор войдет в Мюре. Король считал, что осаду и сражение следует начинать тогда, когда французы окажутся в стенах города, ибо только в этом случае ни один враг не сможет уйти от них. А если они сейчас не окружат и не захватят Монфора, то они уже никогда не смогут этого сделать, а значит, не сумеют отвоевать захваченные им земли и владения. Говорят, слова безумца часто принимают за истину; вот и теперь подданные графа Раймона поступили так, как рассудил король. А король не позволил тулузцам завершить начатый штурм, хотя тулузцы уже готовы были захватить и занять Мюре. Король рассудил, что брать один лишь город, не захватив Монфора, смысла нет, а воины графа Раймона не посмели его ослушаться. Но более возможности взять Мюре тулузцам не представилось, и в будущем они этого сделать не смогли, о чем и будет сказано ниже.

Покуда король отдавал приказ, о коем сказано выше, графы и простолюдины, сопровождавшие его на осаду Мюре, посмотрели на реку[782] и увидели трепещущие на ветру флажки и стяги графа де Монфора, двигавшегося на помощь городу с многочисленным войском. Пройдя мост и рынок, граф де Монфор вошел в Мюре и разместился там вместе со всем своим отрядом. Когда граф со своими людьми разместился в Мюре, те защитники города, что, спасаясь от графа Раймона, укрылись в крепостном замке, покинули это убежище и явились приветствовать своего сеньора, графа де Монфора, и рассказали ему о штурме, который им довелось выдержать.

В то время как граф де Монфор входил в город и располагался там на отдых, король Арагона и граф Раймон, графы де Фуа и де Комменж, а также сенешаль и многие другие участники осады собрались на совет, дабы принять решение, как им поступить, ибо все уже знали, что граф де Монфор прибыл и вошел в город Мюре. После обсуждения все постановили, что раз графа де Монфора не предупредили и не поставили в известность о замыслах противника, и пока оный граф и его люди отдыхают, устав и утомившись после долгого пути, тулузцы и арагонцы пойдут на штурм города. Решение сие сочли достойным и разумным, одобрили его и постановили сделать так, как сказано. Так что совет распорядился готовиться к штурму. Но тут граф Раймон возразил и сказал, что, прежде чем начинать атаку и штурмовать город, следует соорудить укрепления вокруг лагеря и защитить палатки и шатры, дабы, пожелай граф де Монфор со своим войском напасть на них, он бы не застал их врасплох и не смог бы причинить им ущерб, уничтожив лагерь. Чем скорее будут построены укрепления вокруг лагеря тулузцев, тем больше у них будет уверенности в победе над врагом, ибо с укреплениями им не придется опасаться за свои тылы. Но некий храбрый рыцарь[783] из окружения короля Арагона заявил, что слова графа Раймона не имеют ни смысла, ни резона, ибо не след им ожидать и бояться, а надобно без промедления идти в наступление[784]. Большинство присоединилось к мнению этого рыцаря, и потому решено было немедленно начать штурм; тулузцы и арагонцы двинулись в атаку и дошли до самых ворот Мюре. Но защитники города так яростно оборонялись и так отважно сражались, что, отбив нападение, выбежали из городских стен и стали разить нападавших, заставив их отступить до самых палаток и шатров. Укрывшись в лагере, все, кто ходил в атаку, внезапно ощутили сильную усталость и не смогли снова идти на штурм Мюре. Почувствовав себя в безопасности, они принялись есть и пить, не думая более о сражении и не выставив караулов; такая беспечность обернулась для них великой бедой, о чем и будет сказано ниже. Когда преследователи вернулись в Мюре, граф де Монфор, увидев, как повели себя тулузцы, приказал своим воинам схватить оружие и напасть на лагерь противника. Когда же его воины вооружились и взяли снаряжение, он велел им выйти из города через ворота Салас, дабы в лагере осаждавших их никто не заметил, а они же, наоборот, застали осаждавших врасплох, что в конце концов и было сделано. Но, прежде чем выйти из стен Мюре, граф де Монфор созвал своих людей и сказал им, что пробил час, когда каждый обязан проявить себя храбрым воином и сражаться не на жизнь, а на смерть, разить врага без пощады и являть геройство и отвагу. Завершив свою речь, граф приказал без промедления выступить из города. Войско Монфора вышло из стен Мюре, разделившись на три отряда, одним из которых командовал Гильом де Контр, другим Бушар[785], а третий вел сам граф де Монфор. С криками «Монфор, Монфор!» все три отряда ринулись на лагерь тулузцев. Король, граф Раймон и те, кто был с ними, изрядно растерялись, увидев, как враги мчатся на них и всех, кто попадается им на пути, сбивают наземь и убивают безжалостно и беспощадно. Ни король Арагона, ни граф Раймон, ни войско, бывшее с ними, не ожидали столь внезапного нападения и стали обороняться, но, так как их застали врасплох, они не сумели соблюсти ни порядок, ни строй, а отражали удары врага и бились, как могли. А когда люди графа де Монфора увидели, что противник их, позабыв о боевом строе, сражается в беспорядке и всей толпою, они воодушевились и начали бить противника и рубить без всякой пощады. И случилось, что воины графа де Монфора увидели короля Арагонского, коего узнали по доспехам. Король наносил удары направо и налево и кричал при этом: «Арагон, Арагон!» Но крика этого никто из его воинов не услышал, а потому он был убит, а все, кто с ним был рядом и вокруг, были зарублены в той стычке, из коей никто из них не вышел ни живым, ни раненым, и никто не смог спастись бегством. Когда же граф Раймон, граф де Фуа и остальные тулузцы увидели, что король Арагона и его воины мертвы и зарублены, они обратились в бегство и поскакали к Тулузе, и тот, кому удалось добраться до города, тот сумел спастись. В той битве пало великое множество жителей Тулузы; многие воины графа Раймона, погибшие в том бою, остались лежать на лугу, а на том месте, где находился их лагерь[786], <...> люди графа де Монфора собрали богатую добычу.

Прибыв в Тулузу, граф Раймон без промедления созвал советников капитула и сказал им, что придется ему отправиться к Святому Отцу Папе[787], дабы рассказать тому о бедах, кои граф де Монфор причинил и продолжает ему причинять, и велел консулам оборонять город, насколько у них хватит сил. А если увидят они, что силы на исходе, пусть идут к графу де Монфору и просят его взять их под свое покровительство, до тех пор пока граф Раймон не вернется от Святого Отца и не скажет им, могут ли они рассчитывать на помощь, дабы избавиться от власти Монфора. Распрощавшись с жителями Тулузы, граф Раймон отправился по дороге, ведущей к Святому Отцу, и с ним поехали граф де Фуа и другие бароны.

Глава XVIII

Капитуляция Тулузы. Обращение к принцу Людовику (весна 1215 г.). Осада Тулузы. Отбытие принца Людовика (начало июня 1215г.).

Когда граф Раймон и его свита покинули Тулузу, как об этом сказано выше, жители города собрались на совет, дабы понять, что им делать и как управлять городом в отсутствие сеньора[788]. На том совете было сказано и решено, что раз нет у них теперь ни старейшины, ни сеньора, а прежний сеньор покинул их, то пусть мнение свое выскажут оставшиеся бароны. И бароны, опечаленные и удрученные, заявили, что ради спасения города и во благо жителей его надобно без промедления отправить пять или шесть самых знатных нотаблей Тулузы к графу де Монфору, дабы оные нотабли передали и сообщили о желании жителей Тулузы вручить себя под покровительство Монфора. Также означенные нотабли должны были сказать, что коли Монфору угодно будет принять их под свое покровительство и явиться в Тулузу, то они вручат ему ключи от города, но при условии, что он никому из горожан не причинит зла, а, напротив, станет их защищать, как подобает настоящему сеньору. Придя к согласию, жители города и бароны решили отправить посланцев к графу де Монфору, и посланцы изложили графу желание жителей Тулузы, о котором сказано выше. Не имея намерения сразу давать ответ, граф де Монфор удержал у себя посланцев Тулузы, а сам тем временем без промедления отправил гонца во Францию, коему велел известить сына короля[789] о том, что граф Раймон вместе со своими баронами покинул Тулузу, а посему жители оного города добровольно явились к нему, дабы передать Тулузу под его власть. Поэтому граф де Монфор просил сына короля, коли на то будет его добрая воля, приехать без промедления. В случае, ежели сын короля соблаговолит прибыть, граф де Монфор просит означенного королевского сына оказать ему великую честь: взять под свою руку Тулузу и въехать вместе с ним в сей город. Узнав таковую новость, сын короля Франции долго не размышлял и, ни с кем не советуясь, отправился в путь с большой свитой, дабы прибыть к графу де Монфору и принять Тулузу под свое покровительство. Когда сын короля прибыл к графу, тот устроил ему пышную встречу, подобающую случаю. Потом они обсудили свои дела и договорились о том, как войдут в Тулузу и возьмут ее во владение. Обсудив и решив все, о чем сказано выше, они велели передать посланцам и гонцам, что граф де Монфор с радостью возьмет жителей Тулузы под свое покровительство; также граф велел сообщить городу и жителям его, что вместе с ним прибудет сын короля Франции со свитой и примет горожан под свою руку. Среди свиты же графа де Монфора находились легат и епископ Тулузы. Вернувшись, послы рассказали обо всем жителям города, и те стали горевать, ибо сообразили, что решение сие сулит им множество несчастий; но они сами захотели пригласить нового повелителя, а посему горевать было поздно.

И вот жители, готовясь принять новых сеньоров, выслали вперед самых уважаемых нотаблей, дабы встретить прибывших сеньоров. Войдя в город, новые сеньоры вместе со всей свитой разместились там, и каждый выбрал себе жилище по вкусу. Получив под свою руку город и став его сеньором, граф де Монфор созвал совет и пригласил на него всех своих людей. На том совете епископ Тулузы по имени Фолькет сказал, что надобно разграбить и разорить Тулузу, а после того как в ней ничего не останется, поджечь ее с четырех сторон, чтобы она вспыхнула, запылала и рухнула в назидание всем прочим городам, дабы те не смели выступать против Монфора и его войска. Совет одобрил предложение епископа и поддержал его, однако граф де Монфор объявил, что, хотя все и согласились с мнением прелата, сам он думает иначе и не намерен следовать предложению епископа[790]. И Монфор объявил свое решение: он отдаст приказ снести городские укрепления и сровнять с землей окружающие их рвы, а также разрушить и смешать с землей все каменные дома и башни, что есть в Тулузе, дабы не осталось в городе ни единого дома, равного крепости или крепостному замку. Только для Нарбоннского замка граф сделал исключение, ибо он сам вознамерился в нем разместиться, вместе с сильным и многочисленным гарнизоном.

Тут все решили, что граф де Монфор говорит правильно и верно, и совет с этим согласился. Граф отдал приказ, о коем сказано выше, и его без промедления принялись приводить в исполнение. Таким образом, по указанию Монфора началось разрушение и разорение крепостных стен, окружавших город, отчего тулузцев охватила великая жалость и печаль. Когда стены и прочие укрепления были разрушены, сын короля Франции распрощался с легатом, графом де Монфором и другими баронами и отправился во Францию, откуда он ранее прибыл. С собой он увозил несметные сокровища, дарованные ему легатом и графом де Монфором;[791] богатства же эти были награблены в Тулузе. И вот сын короля вернулся и прибыл к отцу и баронам, что находились при дворе короля Франции, и рассказал им, как он побывал в Тулузе, где узнал, что граф Раймон отправился в Рим. Еще сын короля поведал отцу и баронам его о том, что жители Тулузы попросили Монфора о покровительстве. Рассказал он и о том, как граф де Монфор, войдя в город вместе с легатом, приказал разрушить и снести городские стены и башни, засыпать и сровнять с землей крепостные рвы и разобрать все высокие и прочные дома в городе, за исключением Нарбоннского замка, который Монфор сделал своим жилищем. А так как принц оказал графу де Монфору и легату помощь и поддержку при захвате Тулузы, граф и легат вручили ему богатые подарки. Сын короля думал, что отец и отцовские бароны примут его милостиво и любезно и станут его хвалить. Однако, слушая долгий рассказ принца, ни король, ни те, кто был вместе с ним, не проронили ни слова. Король, коему граф Раймон, будучи одним из знатнейших сеньоров во Франции, приходился родственником[792], выслушал сына, а затем обратился к своим баронам: «Сеньоры, полагаю, граф де Монфор и его брат Ги найдут свой конец в Тулузе, ибо дело их не правое». А так как королевский сын оказал поддержку графу де Монфору, король принял его немилостиво и нелюбезно;[793] бароны же короля, видя неучтивость своего повелителя, не оказали его сыну подобающих почестей, чем король Франции остался недоволен, ибо опасался, как бы бароны, видя досаду его на сына, не нанесли сыну оскорбление.

Глава XIX

Граф Раймон на IV Латеранскам соборе (конец 1215г.).

Если верить этому рассказу, то, пока происходили события, о коих сказано выше, граф Раймон со своей свитой держал путь в Рим. Ехал он днем и ночью и, прибыв в Рим, остановился там со всей своей свитой. Добравшись до Рима и разместившись там, граф Раймон, граф де Фуа и остальные бароны из свиты графа Тулузского прождали день, а потом отправились к Святому Отцу. В это время Святой Отец держал Совет[794] с кардиналами, а также герцогами, графами и прочими баронами. В это же время в Рим прибыл сын графа Раймона, воспитывавшийся при дворе английского короля; графский сын прибыл в сопровождении многих благородных баронов, коих король Англии дал ему в провожатые, ибо молодой наследник графа Раймона приходился ему племянником. Еще английский король вручил сыну графа письма для Святого Отца, и содержание этих писем говорило в пользу графа Раймона и его сына, который их и привез. Встретившись с сыном после долгой разлуки, граф Раймон обрадовался, и оба принялись обсуждать свои дела. Переговорив обо всем, о чем следовало, отец и сын отправились к Святому Отцу и, обнажив головы, опустились на колени перед ним и его Советом. И сын графа Раймона передал Святому Отцу и его Совету письма от короля Англии. Взяв протянутые ему письма, Святой Отец без промедления велел развернуть их и прочесть вслух перед собравшимися. Выслушав содержание этих писем, он возрадовался, ибо из них следовало, что такие могущественные мужи, как короли Франции, Англии и Арагона, приходившиеся отроку родственниками[795], а также многие другие знатные сеньоры и бароны возносили хвалы сыну графа Раймона и поддерживали его, ибо отрок сей отличался необычайной красотой и умом, и всем доставляло великое удовольствие смотреть на него и слушать его речи, так как говорил он разумно и изысканным слогом. После того как были прочитаны письма, привезенные сыном графа, граф Раймон пространно поведал Святому Отцу и всему Совету об уроне, нанесенном ему графом де Монфором, и о том ущербе, который означенный граф продолжает причинять ему вместе с легатом, ибо в нарушение всех заключенных соглашений и договоров граф и легат отобрали у него и земли и владения, присвоили их незаконно и убили, истребили и ограбили великое множество его вассалов. Он же никогда против Монфора не злоумышлял, Церкви и ее служителям вреда и ущерба не наносил, а посему он приносит жалобу на легата и графа де Монфора и просит рассмотреть оную жалобу по разумению и справедливости, дабы решение было принято как должно.

Как уже сказано, граф Раймон рассказал и поведал Святому Отцу и его Совету о своих бедах. Слушая, как граф жаловался на убытки и ущерб, причиненные ему легатом и графом де Монфором, а также на урон, который те продолжают каждодневно ему наносить, Святой Отец тяжко вздыхал. Внимая графу, он премного опечалился, ибо услышал он речи горькие и исполненные обиды. От горя, вызванного словами графа Раймона, слезы появились у него на глазах и пролились ручьем, и в присутствии всего своего Совета Папа сообщил и изъявил свою волю посредством писем и грамот об означенном графе Раймоне. И в грамотах папских было сказано, что граф сей являлся всегда и является ныне истинным и преданным слугой Церкви и Папы, а посему легат и граф де Монфор не имеют ни права, ни основания причинять ему ущерб и притеснять его, захватывая и разоряя его земли и владения[796]. Тут граф Раймон показал соглашение и договор, дабы все увидели, что на нем стоит печать Святого Отца Папы, отчего оный Папа преисполнился скорби и сокрушения, ибо он и его Совет передали земли графа Раймона графу де Монфору и легату, однако не навечно, а в комменду[797]. И граф Раймон не получил ожидаемого ответа.

Прибывший вместе с графом Раймоном граф де Фуа также высказал Святому Отцу и его Совету свое недовольство и возмущение злобою и коварством графа де Монфора, причинившего и по сей день причиняющего ему урон и ущерб. Ибо Монфор отнял у него все земли, хотя он, граф де Фуа, никогда не притеснял ни Церковь, ни ее служителей, всегда был добрым и послушным католиком и слугой Церкви и по-прежнему таковым остается. «Но граф де Монфор и легат не щадят ни католиков, ни еретиков, ни правых, ни виноватых. Поступки их подобны козням диавольским, на такие дела способны только тираны и разбойники, а их никакими иными словами и назвать нельзя. А так как ни монсеньор граф Раймон, ни я ни в чем не виноваты, мы пришли сюда отдать себя под твою[798] власть; у тебя, сеньор, мы рассчитывали найти сострадание и облегчение нашей участи, ибо тебе не подобает ни мириться с насилием, учиненным графу Раймону, ни позволять чинить и далее оное насилие графу Раймону и его сыну, а также мне и иным баронам. Ведь вы, сеньор, прекрасно знаете, что граф Раймон передал свои земли и замки под твою власть и управление — и Тулузу, и Монтобан, и даже Прованс; но на сегодня получается, что поступок сей оказался глуп, ибо лучше было бы, если бы граф защищал свои земли и владения, да и я тоже».