Чтение онлайн

5 Найти дорогу дикий зверь иль на коне седок.

Что до несчастных горожан, попавших под замок,

То вряд ли нужно говорить, сколь недруг с ними строг.

В Нарбонн их силой привели, чуть не сбивая с ног,

И вскоре предстояло им изведать пыль дорог[559].

10 И цепь, чей груз тиранил плоть и дух язвил и жег,

Сковала мертвых и живых, сплетя тела в клубок.

Под крышей старого дворца[560] собрав своих вояк,

Совет устроил граф Монфор, Тулузы злейший враг.

Все собрались на тот совет. И граф воскликнул так:

15 «Сеньоры! Всё — мой опыт, ум и пылкой крови ток —

Твердит о том, что должен я Тулузу на поток

И разграбление отдать: в том вижу толк и прок.

Столь горд и вспыльчив местный люд, что даже на порог

Моих посланцев не пустил, пришедших брать оброк.

20 Отряд мой был бы перебит, даю вам жизнь в залог,

Когда б не монсеньор примас, душевных струн знаток,

Ведь он запутал горожан, раскинув слов силок.

И если я не отомщу смутьянам, видит Бог,

То всей душою воскорблю и не утешусь ввек».

25 «Вы правы, граф, — сказал Тибо, — ведь если человек

На господина поднял меч, пусть родом сам высок,

Он тотчас должен быть казнен, сей заслужив урок».

«Сеньор Тибо, — вскричал Ален, — вам, видно, невдомек,

Что путь к спасению не прост, что будет плох итог,

30 Коль граф послушается вас, свернув с дороги вбок.

Ведь он и крест поцеловал прилюдно и при всех[561],

И клялся в том, что ни один не совершит он грех.

Но если обоюден долг, как и двуостр клинок,

То бунт в ответ на произвол не ставьте им в упрек,

35 А разберитесь, кто тут прав. Служа вам не за страх,

Я, скажем, жизнью рисковал, ваш прославляя стяг,

И за сеньора был готов отдать последний вздох;

А вы, допустим, мой сеньор, который зол и плох,

Под вашим игом стонет край — и кровь стекает с плах.

40 Клянусь, подобное терпеть не станет и босяк!

Вассал не поднимает меч, коли правитель благ,

Он первым к сваре и вражде не совершает шаг».

«Любезный брат! — воскликнул Ги. — Ваш пыл — отваги знак.

Однако, чувствам волю дав, легко попасть впросак.

45 Тулузцам головы рубить — что под собою сук,

Пусть лучше золотом они наполнят ваш сундук».

«Однако, граф, — сказал примас, — и так из наших рук

Их скарб и деньги не уйдут. Пускай, смыкая круг,

Войдут в Тулузу чужаки, суля смутьянам крах.

50 В живых оставьте горожан на первых лишь порах,

Их поспешите обобрать вплоть до самих рубах,

Пусть не имеют, что надеть! До дня же Всех святых[562]

Пусть в тридцать тысяч серебром прибудет дань от них.

Клянусь, покорен только раб, лишь пес побитый тих,

55 И злобы в сердце не таит лишь мертвый еретик».

«Любой тулузец, — рек Тибо, — будь то юнец, старик, —

Хитрец, каких не знает свет! Запас их сил велик.

Там за смиреньем показным гордыня прячет лик.

Коварен сердцем сей народ, и клиру впредь — не друг,

60 Нам надо быть настороже, напрячь и взор, и слух,

Ведь сколько б ни имели мы пред Церковью заслуг,

Все тщетно, коль держать в узде Тулузу недосуг!»

И то решенье, коим граф своих жестоких слуг

Наслал на город, принесло немало бед и мук.

65 Я б вам, сеньоры, рассказал, когда бы только смог,

Сколь под ударами судьбы весь город изнемог,

Сколь от поборов претерпел и от невзгод примолк.

Под каждым кровом стон стоял, не стихнув ни на миг,

Ведь вся Тулуза шла с торгов, ведь был ужасен, дик

70 Тот счет, который предъявил тулузцам ростовщик.

Хлеб и зерно, домашний скарб, наряды, пурпур, шелк —

Все забирали чужаки, взыскав безмерный долг.

И скорбь объяла все сердца, и вдоль поблекших щек

Стекал без края и конца горючий ручеек.

75 Царица сердца моего, Тулуза! О цветок,

Что смят рукою палача! Лик Красоты поблек,

Ведь в руки худших из людей Тулузу предал Бог.

Немало времени прошло. И граф, что был жесток,

Дотла Тулузу разорил, ничем не пренебрег.

80 Затем он с воинством своим Гаронну пересек

И поспешил в Гасконь[563].

Лесса 180

И вот граф поспешил в Гасконь, тому всем сердцем рад,

Что горожанам за грехи воздал он во сто крат,

До нитки обобрав людей, ограбив весь народ.