Песнь о крестовом походе против альбигойцев
Шрифт:
Недаром люди говорят: “Кому ты зло принес,
Тот не забудет никогда, что есть шипы у роз”.
70 Черны невзгоды горожан, еще черней окрас
Тех душ, что, претерпев ущерб, теперь скорбят, томясь,
Ведь кровь их рода пролилась на землю здешних мест
И тьму их братьев и отцов мы погубили здесь.
В глазах тулузцев граф Раймон стоит превыше звезд,
75 Любой из них отдаст и жизнь, служа ему, как пес,
Раймон всех нас бы истребил, имей он сил запас!»
«Итак, сеньоры, — рек Фолькет, — пора, благословясь,
Покончить с городом. Таков и мой, и Церкви глас.
У нас заложники в руках... Так пусть законник даст
80 Совет нам, как бы отменить, упреков не боясь,
Все обещания мои. Пусть всяк тулузец, бос,
Идет куда глаза глядят, страшась и бурь, и гроз.
Избавим город от оград, чтоб виден был насквозь,
Пусть слуги верные спешат роями жадных ос
85 И прочь все злато горожан везут за возом воз.
Тогда препятствий никаких не будет, граф, для вас,
Вы завоюете Гасконь, возьмете весь Прованс,
Не только что Бокер».
Лесса 177
Монфор берет заложников под стражу
«Тогда не только что Бокер — весь мир предастся вам!»
И рек Монфор: «Совет хорош. Я отомщу врагам.
Клянусь, что скоро весь Прованс[551] падет к моим ногам!»
Своей гордыни не тая, граф так сказал другим:
5 «Внимая пастыря речам, достойным и благим,
Я повелю Тулузу сжечь; пожрут огонь и дым
Сей сброд!» И так сказал Тибо: «Я ни гроша не дам
За тех, кто вводит нас в обман, за тех, чей путь не прям.
Дотла сей город разорив, устроив там погром,
10 Мы впредь уж будем без помех владеть своим добром».
«А я, Тибо, — сказал тут Ги, — вас назову лгуном,
Ведь вы готовы целый мир перевернуть вверх дном.
Предай граф жаркому огню в Тулузе каждый дом,
Оставь в живых из горожан лишь только треть притом,
15 И то спокойно и легко ему не править там».
«Достойный Ги! — сказал Фери. — Я волю дам словам
И всё, что думаю, скажу. Коль скоро город сам
Столь пышно будет процветать, как мы сегодня зрим,
То цвет и силу потерять придется нам самим.
20 И то, сколь горя и обид досталось их сердцам,
И то, сколь бед мы принесли их братьям и отцам,
Вовек тулузцам не забыть. Когда подмога к ним
Придет в свой час, и граф другой, что ими столь любим,
Вернется в город, злом за зло они отплатят нам.
25 Скажите, кто мудрей змеи? Суля успех делам,
Змея крестьянину рекла:[552] “Пока мы дружбу длим —
Не бойся жала моего. Но гнев неумолим,
Удар мой верен, и на зло я отвечаю злом”.
«К чему сей спор? — сказал Фуко. — Тот, кто твердит о том,
30 Что мы звон золотых монет превыше чести чтим
И ради денег и богатств Тулузу разорим,
Готовит рыцарям Креста крушенье и разгром.
Лишится граф последних сил, коль все пойдет на слом.
Но если, город пощадив, забудет о былом,
35 То сможет дать жестокий бой испанским королям![553]»
Меж тем уж скачет Аймерик по рощам и полям,
С друзьями делит он ночлег, хлеб делит пополам.
С охранной грамотой в руках, как бедный пилигрим,
Покинул город Аймерик, своей звездой храним.
40 На горожан же страх напал, что был неодолим.
Что горожанам в этот час могло прийти на ум?
Народ и знатный, и простой, был скорбен и угрюм
И ждал, печали не тая, когда же грянет гром.
Столь был жесток Симон Монфор, клянусь святым Крестом,
45 Что повелел он сей же час гнать горожан гуртом
В Нарбоннский замок. На лугу и на дворе пустом
Всю ночь тулузцы провели под ветром и дождем —
Так гостю позднему не рад хозяин-нелюдим...
Лишь солнце озарило мир сияньем золотым,
50 Идти в Сен-Пьер-де-Кюизин[554] гонцы велели им.
Клянусь, на жизненном пути их ждет немало ям!
Когда же толпы горожан, явившись в Божий храм,
Спросили, верно ли, что челн прибило к берегам
И граф не станет никого считать своим врагом,
55 То был законником одним такой ответ реком:
«Сеньоры, граф весьма сердит, ведь от него тайком
Примас вам милость обещал[555]. Клянусь, ни о каком
Участье Церкви речи нет. Граф вас прибрать к рукам
Не даст ни Церкви пресвятой, ни черным клобукам.
60 Напротив, графу вы должны предаться целиком,
Тогда и граф вам присягнет. Кто к дружбе с ним влеком,
Впредь не рискует ни собой, ни полным кошельком.