Чтение онлайн

– Что-то случилось? – вкрадчиво спросил он.

– Да, – горестно сказала Надежда. – Моя подруга в Москве попала в переделку. Звонили из милиции. У них ко мне какие-то вопросы.

Уолш помолчал, а потом произнес по-русски:

– Это странно. У нас к вам вопросы. У русской милиции к вам вопросы тоже.

– Это никак не связано с моей работой и американским президентом, уверяю вас! – по-английски выговорила Надежда.

– Я готов вам поверить, но только после изучения информации.

– Проверяйте!

– Как зовут вашу подругу?

– Екатерина Самгина. Она работает на Санкт-Петербургском телевидении, на Четвертом канале. Делает молодежную программу.

– Она сейчас в Москве или здесь?

– В Москве.

Так они и разговаривали – он по-русски, а она по-английски.

– Сейчас звонила она сама?

– Звонил майор, кажется по фамилии Максимов. Но по ее телефону, потому что номер у меня определился, можете посмотреть! – И она сунула свой мобильник под нос Уолшу.

Тот взял его и посмотрел. Надежда подумала, что у него в глазах сейчас сработают две крохотные фотокамеры, как в мультфильме про братьев-сыщиков, которые искали слона редкой породы.

Фотокамеры сработали, и телефон он ей вернул.

– Вы должны понимать, – сказал он строго. – Слишком много совпадений.

– Вам виднее, господин полковник.

В молчании они доехали в лифте до первого этажа и разошлись в разные стороны: Уолш к офису Кторова, который числился начальником охраны «Англии», но почему-то уже второй день не показывался, а Надежда отправилась искать Лидочку.

Та помогала с размещением – народу приехало слишком много. Сумки, баулы, рюкзаки и чемоданы заполонили весь холл. У Тани Наумовой было бледное от напряжения лицо.

Американцы, в шортах, панамах, с плеерами в ушах, в гавайских рубахах и в надетых поверх рубах плащах, громко разговаривали, хохотали, прихлебывали из банок неизменную колу. Несколько толстых женщин в мини-юбках и гольфах сидели на круглом диванчике в самом центре холла и вслух читали журнал. Одна спала, надвинув на лоб ковбойскую шляпу и положив ноги на свой чемодан. Юбка задралась, были видны эластичные, крепкие, хорошо пошитые трусы. Подносчики багажа метались со своими элегантными тележечками, на которых ничего не помещалось, а лифты работали только от карточек – каждого гостя приходилось провожать отдельно.

Лидочка стояла возле конторки и руководила всем этим светопреставлением.

– Между прочим, – прокричала она, завидев Надежду, – я делаю твою работу! Кто начальник службы портье?

– А кто послал меня на чердак? – огрызнулась Надежда, протискиваясь к ней.

Денис Давыдов с огромного портрета на дальней стене взирал на происходящее с ужасом. Казалось, даже его белоснежные рейтузы побледнели еще больше.

Рядом с Лидочкой стоял толстый швейцар и ныл:

– Ну, Лидия Арсеньевна, ну пожалуйста!.. Ну, Христом Богом прошу!..

– Нет.

– Лидия Арсеньевна, ну станьте родной матерью, ну не оставьте!..

– Нет, говорю! Ты что, не видишь, что творится?!

– Лидия Арсеньевна! Отпустите! Теща не простит!..

– Далась тебе теща!

– Ну, Лидочка Арсеньевна!..

– А вместо тебя у дверей кто встанет?! Я?!

– Пейсахович здесь! Он меня подменит!.. Он обещал!

Лидочка в это время любезно улыбалась каким-то двум чрезвычайно лохматым молодым людям неопределенного пола, которые категорически заявили, что они будут жить только вместе.

– О’кей, о’кей, – пела Лидочка по-английски, – конечно, вместе, все наши гости размещаются так, как им удобно, и никак иначе!..

И, не снимая с лица улыбки, по-русски швейцару:

– Отстань, кому сказала!..

– Ну, Лидочка Арсеньевна, у тещи юбилей, а я здесь! Скажет, опять всю ночь прогулял!..

– Танечка, вот этим чудесным молодым людям предоставьте двухместный номер. Как вас зовут? Это для карточки, ничего особенного! Как?! Ганс и Франц, чудесно! Танечка, запиши, пожалуйста! Как чудесно! Нет, паспорта сюда, мы к вечеру вам их вернем!.. – И по-русски: – Отстань, бандитская морда, мать твою!..

– Пейсахович меня заменит!

– Сегодня не его смена! К лифтам туда, пожалуйста, правда, придется немного подождать.

– Лидочка, – тихонько шепнула ей на ухо Надежда. – Зачем вы лазали на чердак?

Лидочка как будто поперхнулась и посмотрела на Надежду тревожно.

– А… Нет, я не лазала. С чего ты взяла?..

– Я же знаю, – продолжала Надежда. – И дверь не заперли. Зачем, Лидочка?

Максим Вавилов пил чай и усердно старался не думать о Екатерине Михайловне Самгиной.

Сам перед собой прикидывался, что она его интересует только в качестве свидетельницы.

А как же иначе?.. Это и есть его долг! Программа защиты свидетелей существует только в Штатах, у нас такой программы отродясь не было и не будет, значит, он сам и есть защита свидетелей. Вот он свидетельницу и защищает!

Странно было думать, что она у него в доме, и он улыбнулся, прихлебывая чай. Вообще странно было думать, что у него в доме кто-то есть в то самое время, когда он на работе, тем более такая… необыкновенная девушка, как Екатерина Михайловна!

…Почему же ее хотели убить, а? Да еще почти на глазах у оперов?! Чем это можно объяснить?!

Он сидел, прихлебывал чай, думал так и эдак, и выходило, что объяснить это ничем нельзя.

Нет, можно только одним – она как-то связана с голым трупом в наручниках, хоть и отрицает сей факт. Причем связана так крепко, что убийца не стал дожидаться, когда менты уберутся подальше, а подкараулил ее в подъезде.

Как она связана?! Как?!

Может быть, станет немного понятнее после того, как он поговорит с ее подругой, хотя, если вдуматься, что подруга?! Подруга в Питере, а все случилось в Москве!

Значит, если следовать простой и понятной логике, в Москве у Екатерины Михайловны были какие-то серьезные криминальные или почти криминальные связи, а она утверждает, что никаких таких связей у нее в Москве не было и она просто приехала учиться журналистике!..

Что-то тут не так. Что-то явно не так, что-то он упускает, все время проходит мимо. Максим Вавилов, опытный старший оперуполномоченный, знал, что, как правило, все преступления объясняются до смешного просто, так просто, что, к примеру, детективчик сочинить про его работу никак нельзя! Ну, даже если очень постараться!..