Чтение онлайн

– Я подъехал, на дорожку завернул, где лавочки стоят, и тут он лежит, и она над ним. Она на корточках сидела, – быстро заговорил юноша. Иногда он останавливался и шумно сглатывал. – Рядом с трупом, в смысле.

– Откуда ехал, во сколько подъехал, с кем был, – приказал Максим Вавилов.

– С Воробьевых гор ехал, там туса была, во сколько – не помню, и один я был, – отрапортовал юноша.

– Ну, в два, в три, в шесть утра? Приблизительно! Или, может, днем?!

– Да четвертый час был! Точно, четвертый, потому что Серега на часы смотрел, когда с Воробьевых двинули, и сказал еще, что у гаишников сейчас пересменок, можно мухой долететь, все равно никого нету!

– Дальше что было?

– Ну, зарулил я сюда, а тут, под лавкой, мертвец, и ни одной живой души нет! Только девка эта с третьего или со второго этажа рядом с ним, и глаза у нее бешеные были! Она мне говорит: телефон есть, давай в милицию звони! А я что, лох, что ли?! Какая мне милиция, когда я тут на птичьих правах?! Я ей говорю – какие менты, дура?! Сама небось приезжая, труп нашла и хочешь в ментуру звонить! Да загребут они тебя, даже разбираться не станут, ты его замочила или не ты, блин! Пошла, говорю, вон отсюда, и думаю, сейчас уеду! Даже газ дал, ей-богу, уехать хотел!..

– А чего ж не уехал?

– Так она вцепилась и не дала!

– Как не дала?!

– Я думал, косуху порвет, так вцепилась! И еще говорит – я, мол, восточными единоборствами занималась, ты, мол, только попробуй дернуться, я тебе руку сломаю!

– Во дает свидетельница! – тихонько сказал лейтенант Бобров.

– Зачем ты ей был нужен?

– Да чтоб ментов ждать! Одна, говорит, я боюсь при трупе! Не могу, говорит, плохо мне! Стой тут, а я ментам позвоню! И позвонила, дура, дура, блин!

Максим все никак не мог понять, в чем состояли сложности Василия Игнатьевича.

– А ты чего не уехал, если хотел?!

Тут юноша вдруг замолчал, шмыгнул носом и стал смотреть в пол.

– Да говорю же, не девка, а ниндзя! Она… короче, когда я на мотоцикл сел, она меня… ну, короче, в ухо ударила! Потом неделю болело, вот как залепила, зараза!.. Я даже с мотоцикла упал!

Тут Максим Вавилов захохотал, и Вова Бобров захохотал тоже.

Ай да Катя Самгина, питерская журналистка! Ай да молодец!

Крутому байкеру в ухо залепить, так, чтобы тот с мотоцикла грохнулся, – это не шутки, это уметь надо!..

Сильная, значит. А раз сильная, да еще какие-то единоборства поминала, вполне возможно, могла и задушить!

Тогда зачем вся канитель с байкером, с милицией?! Задушила, и делу конец!

– Я упал, а она звонить стала! А я стал просить ее, чтобы она меня отпустила, когда менты подъедут, чтоб не видели они меня! Ну не могу я с ментами, у меня ни прописки, ни регистрации, ничего нету!.. И не работающий нигде! И я думал, что этого, который лежал, она сама и того…

– Чего? – переспросил Максим Вавилов.

– Ну… убила она его!

– А как она его убила? У нее в руках пистолет был или, может, топор? Или лом?

Юноша подумал немного, старательно вспоминая лом и топор.

– Да не, не было ничего такого!

– Так что же, она его голыми руками, выходит, замочила?

– А кто ее знает! Может, дала, как мне, в какое-нибудь такое секретное место, от которого человек сразу на тот свет! И все! Я читал, что некоторые так умеют, читал, правда!..

– После того, как ты с мотоцикла свалился, что было?

– Ну, она меня держала, а сама ментам звонила. За шею держала, так сдавила, тоже три дня болела!

– А ты чего?

– А я просил, чтоб отпустила, что мать у меня в Саратове и про мотоцикл ничего не знает, а если менты приедут, протокол начнут составлять, матери звонить, она от горя помрет! И девка сказала: как менты приедут, так и катись на все четыре стороны! Ну вот… Мы ждали, ждали, они все не ехали, а потом, когда мигалку увидели, она мне говорит: катись отсюда! И еще слово добавила непечатное.

– Я бы таких семь добавил, – сказал Максим Вавилов.

– Но она обещала ментам про меня не сообщать, чтобы мать не узнала.

– Да, – проговорил Бобров задумчиво. – Между прочим, она нам про него и не сказала, шеф.

– Не сказала, – согласился Максим Вавилов. – И понятно теперь, почему тот тип ее в подъезде дожидался. Потому что рядом с ней Василий Игнатьевич болтался. А сразу двоих убивать у него резона не было, тем более этот на мотоцикле, еще смылся бы, не дай бог! Лови его потом, чтобы горло перерезать!

Юноша сильно побледнел:

– Мне перерезать?! Мне! Не надо! Ну не надо, а?! Я не виноватый, это она ментов вызвала, она! Я говорил, что не надо ментов!

– Да что ты визжишь?! – громко спросил Максим Вавилов, которому надоел юноша. – Мы и есть менты! Ты бы чужим людям дверь не открывал или хотя бы документики спрашивал, что ли!

– Как менты? – оторопело спросил юноша. – А разве вы не бандиты?!

Максим Вавилов вздохнул и слез с подоконника.

– Ты, когда она тебе в ухо дала, ничего подозрительного, часом, не заметил?

– Где?

– Вокруг. Ну, никто никуда мимо не проходил, никто с другой стороны бульвара не стоял, собаку не выгуливал?

Юноша подумал. Горло у него по-прежнему ходило ходуном.

– Не было ничего такого. Я не видел. Она меня за шею держала, а я…

– А ты скулил, – закончил Максим Вавилов. – Значит, вот тебе адрес дежурной части. Я тебя вызову, ты сей момент вскочишь на свою пукалку и ко мне подъедешь. Понял, Василий Игнатьевич?

– Зачем?!

– Затем. Протокол составим, а ты его подпишешь. Не подпишешь, устрою я тебе и твоей тете Ане хорошую жизнь по линии участкового и паспортного стола! Хочешь?

– Я?! Не-е, я не хочу, что вы!

– Значит, подъедешь и подпишешь, понял уже теперь?

– Я… понял, да.

– Ну, ты сообразительный, Василий Игнатьевич, – похвалил его Максим Вавилов. – Будущий финансист, как-никак!

– И чтоб без глупостей, – солидно добавил Вова Бобров.

На Сиреневом бульваре старший оперуполномоченный купил у толстой тетки два яблока, старательно обтер их о джинсы и одно отдал лейтенанту, а от второго откусил сам.

– Слушай, Борь… – Он посмотрел на часы, а потом на подчиненного. – Странная штука выходит. Ведь тот, который свидетельницу душил, по крышам ушел.