Петля
Шрифт:
– Как насчет снимка на фоне Мертвого города? – предложил он, внезапно вскочив на ноги.
– Я не против, - сказал Ковыль.
– А давайте! – согласился я.
Мы с нашим проводником встали рядом, Фотограф достал аппарат, немного повертел объектив и оторвался от своей игрушки. При этом еще посмотрел на нас так, мягко говоря, изумленно…
– Чего? – занервничал я.
– На следующем «мостике» это… аномалия.
Я обернулся. Балки выглядели вполне нормальными. Я кинул болт, и он, повертевшись над «мостиком», разорвался, обдав нас воздухом.
– Карусель, - убитым голосом сказал я.
– Позволь поинтересоваться, а как ты узнал о ней? – обратился Ковыль к моему спутнику.
– Через фотоаппарат.
– Позволишь?..
– Да, конечно.
Ковыль опробовал чудо-технику.
– Надо же! – искренне удивился он, отдавая фотоаппарат владельцу.
– А мне-то дайте! – потребовал я.
– Держи, - пожал плечами Фотограф.
И, удивительно, через объектив фотоаппарата я видел над досками переливающуюся всеми цветами радуги спираль, которая закручивалась по часовой стрелке. Однако это нисколько не умаляло нашей проблемы…
– Где ты эту погремушку-то достал? – спросил я у спутника.
– Я ж говорил… Не помню ничего…
– А. Да. Делать чего?
– Можно передвинуть балки! – изрек Ковыль.
И правда. Туплю я что-то.
Ковыль взял одну из балок и с легкостью – черт, они ж тяжеленные, наверное! – переместил ее на пару метров правее. То же самое со второй... Не дождавшись, пока Фотограф начнет изучать мостик через объектив, я бросил болт. И – снова карусель.
– Она… передвинулась вместе с досками, - проговорил Фотограф.
Спасибо, мы заметили.
Ковыль перевернул доски на другую сторону:
– А так?
– Нет. Все равно… - сказал Фотограф. – Она к ним как-то прилепилась… Бесполезно.
– Да, бывают вот такие вредные аномалии. Я этот путь после выброса не проверял… Но можно спуститься вниз и пробежаться до того дома. И опять на крышу, - обнародовал свой план Ковыль.
– Не нравится мне эта идейка, - ответил я, взглянув вниз.
Там копошилось по меньшей мере пятеро зомби – и это ведь только те, которых я увидел…
– У тебя есть другие? – уточнил Ковыль.
– Нет, к сожалению.
– Значит, идем.
Мы спускались по лестнице осторожно, ступая мягко. Большинство зомби, к несчастью, слух не потеряли, в отличие от мозгов, а обнаруживать себя раньше времени не хотелось. Дверь в подъезд предательски скрипнула, когда я приоткрыл ее. Десяток налитых кровью глаз уткнулись в троих путников…
– Черт, - сказал я в гробовой тишине и вдавил курок.
«Абакан» крошил зомби в фарш, но была одна проблема: они не чувствовали боли. И там, где обычный человек уже упал бы, истекая кровью, ожившие мертвецы так и перли напролом, лишь немного замедляясь от пуль.
– Дай гранату! – гаркнул я, продолжая стрелять длинной очередью. – Фотограф! Гранату!
– Да… откуда ж я… - растерялся мой спутник.
– Из рюкзака моего вытащи! Давай быстрее!
Фотограф долго возился, я уже успел расстрелять две обоймы. Наконец-то он протянул требуемое где-то у меня под локтем.
– Сюда дай… - я схватил гранату.
Дострелял обойму, отпустил автомат, и тот повис у меня на плечевом ремне, а я выдернул чеку и выждал полторы секунды. В этот момент нервы, конечно, взвинтились до невозможности. Не каждому доводилось держать в руках гранату, готовую вот-вот разорваться…
Почему я так поступил? Все просто: население Мертвого города – бывшие сталкеры. Те, кто жили в Зоне до Второй катастрофы, давно мертвы. В том числе и те, кто успел побыть зомби. А сталкеры, пусть и с выжженными мозгами, от гранаты бегут как от огня. В таком случае от нее толку нет.
Я открыл дверь, катнул гранату по асфальту и снова закрылся. Снаружи ухнуло. Я поменял обойму и выглянул на улицу. Отлично!
– Можно выходить, - сказал я, добив еще дергающихся. – Давайте, вылезайте! Сейчас еще понабегут!
Повторять не пришлось – Фотограф с Ковылем вывалились из подъезда и направились к противоположному зданию. Я, удивляясь их легкомысленности, вертел головой, готовясь в любой момент отразить атаку зомби. Но обошлось, и мы вошли в дом.
А дом тоже оказался с сюрпризом – на первом этаже жил зомби. К нашему счастью, один-единственный. Трех пуль в голову хватило. Мы стали подниматься. Второй этаж, третий…
– Стойте, - резко сказал Ковыль. Но мы с Фотографом и сами, в общем-то, догадались притормозить.
Перед нами над лестницей висела маленькая Луна.
– Что это? – ошалел я.
Чего только не увидишь в Зоне.
– Это лунатик.
– Это чего?
– Лунатик.
– Какой еще, к черту, лунатик?
– Аномалия такая.
– Ни разу не слышал.
– Было время, когда карусель тоже оказалась в новинку.
Я покосился на Ковыля. Он в Зоне так давно? Что ж я о нем ничего не знаю? Уже давно бы легенду какую-нибудь сочинили…
– Ну и что делает этот ваш лунатик?
– Людей-лунатиков видел?
– Слышал о таких.
– Вот влетишь в эту аномалию – такой же станешь.
– В смысле?
– Будешь ходить, не соображая, куда и зачем.
– Вообще-то, у лунатизма не совсем такие симптомы, - решил поправить я собеседника. – Это скорее стереотип из…
– Хорошо, пусть стереотип. Но тебе ж не нужно стать ходячим стереотипом, а?
– Не нужно, - согласился я.
– Вот и не прись в лунатика.
– А как мы его обойдем-то?! Он же весь пролет занял!
– Она только на живых существ действует. А с неживым… хм, конфликтует.
– И что?
– Брось туда что-нибудь неживое.
Я ухмыльнулся, достал из кармана болт и с ногтя подкинул его так, чтобы он приземлился в аномалии. Реакции, правда, не последовало ровно никакой. И скажите еще, что болт живой был…