Чтение онлайн

– Это потому, что люди сюда не суются. Только на окраине маленькая база, - объяснил я.

– А чего так?

– На Радар народ тоже не особо ходит, но ты же не спрашиваешь, почему.

– Ну, сравнил, - весело промолвил мой спутник. – То Радар. Пси-излучение, все-таки. Или… погоди, хочешь сказать, тут тоже?..

– Угадал, - подтвердил я догадку напарника. – Тут тоже нечто подобное установлено.

– А почему мы не чувствуем?.. Ну, как на мозги давит?

– Вот чего не знаю, того не знаю, - пожал я плечами. – Мне здесь бывать еще не приходилось, наслушался всякого от коллег-сталкеров. Вообще, все, что я знаю про эту территорию, - из устных рассказов. Не суди, как говорится, строго.

– Понятно, - кивнул Фотограф. Ну, будем надеяться, что излучения мы не почувствуем?

– Будем, - согласился я. – Говорят, здесь пси-установки послабее. Наверное, они и работают-то не постоянно, а включаются периодически. А то что-то совсем не ощущается.

– Да, наверное. А что эти установки вообще собой представляют?

– Ты бы еще про Монолит спросил, - усмехнулся я. – Откуда мне знать-то? Это, знаешь ли, такие вещи… из разряда баек, которые вполне могут оказаться неправдой. Или не совсем правдой.

– То есть как? – обалдел Фотограф. – Нет ни Исполнителя Желаний, ни пси-установок? И Радар тоже не существует?

– Насчет Исполнителя я тебе ничего сказать не могу. Хотя… А, неважно, - махнул я рукой. – Вот пси-установки… Блин, мы же в Зоне! Тут, может, что-нибудь вроде усовершенствованного контролера, а не Радары вовсе. Это ж люди все болтают, а людям свойственны попытки объяснить необъяснимое. Вот и напридумывали всякой ерунды. Чтобы было на что списать местные чудеса. А списывать-то их надо было на смешение двух планет…

– Чего?..

– Так Гораций говорил.

– Да, мне Доктор тоже объяснил его точку зрения. Не о том я. Это что же, пси-излучение, по-твоему, так и образовалось?

– Я только предположил, - осадил я Фотографа.

Но его, что называется, понесло.

– И контролеры тоже, значит, из-за смешения? Они ведь сами, как ты заметил, вроде небольших Радаров. А уж эти-то твари точно не мутанты, а последствия каких-то бредовых экспериментов.

– Где ты такое услышал? – нахмурился я.

– Да ты ж не слепой, Феникс! Они явно когда-то людьми были. И сейчас почти как люди, голова только распухла. И будто с операционного стола только-только слезли, все в разрезах каких-то зашитых… кое-кто в бинтах даже.

– Ты к чему клонишь-то? Не тяни.

Запищали «Дашка», и мы автоматически, не задумываясь, обошли очередную аномалию.

– К тому, что, думается мне, не всё, что мы видим в Зоне, есть следствие этой самое Зоны, - произнес Фотограф.

– Ну, прямо как Доктор заговорил, - поморщился я.

– Не тупой, разберешь, - отмахнулся мой спутник. – То есть кое-что, возможно, является результатом каких-то опытов. Ты же сам видел, что в лаборатории той творилось.

– Так можно и всю Зону приравнять к эксперименту, - высказался я.

– Можно, не спорю.

– Но Гораций ведь не так объяснял!

– А с чего ты взял, что его точка зрения – единственно верная? Он сказал: «Я – мутант, верь мне», и ты повелся?

Я открыл рот… и промолчал. Потому что Фотограф был прав. Ну, допустим, Гораций и вправду порождение Зоны. И что? Из этого не следует, что он посвящен во все ее тайны!

– Та версия… могла быть всего лишь версией, - продолжил мой спутник, - Его личными домыслами. Да, многое становится понятно, и, в принципе, идеи Горация довольно логичны, но… это, так сказать, теория. Не доказанная.

– Как и твоя, - поддел я.

– Сложно найти какие-либо доказательства в условиях Зоны, - не обратил Фотограф внимания на мой сарказм. – Но зато, таким образом, все, абсолютно все теории становятся равными. Они не могут быть доказаны или опровергнуты. И это интересно.

– А по мне, так…

И в этот момент в небо ударила молния. Именно так, молния в небо. Я не видел, откуда она исходила, из ущелья вообще нельзя было ничего разглядеть. Но да, сверкнуло где-то наверху.

Небо, как обычно в Зоне, затянутое тучами, словно поглотило электрический разряд, и по нему расползлись, постепенно затухая, светящиеся сине-фиолетовые окружности. Как круги по воде. А потом загудело.

Я схватился за голову – весьма неприятное чувство, когда что-то давит тебе на мозги, и ничего с этим нельзя поделать. На Фотографа я не смотрел, но, уверен, ему пришлось не легче. Пускающее молнии в небо нечто, которого я не видел, теперь начало порождать ослепительные вспышки. Они сверкали всего на какие-то доли секунды, постепенно учащаясь.

Казалось, земля ходила ходуном подо мной, опустившимся на колени. Мир стал похож на колесо, слетевшее с оси, - крутился, трясся, подпрыгивал. А еще, судя по всему, это колесо было обмотано елочной гирляндой.

Кажется, последним, что я узрел уже в бреду, было то ли усмехающееся, то ли сочувствующее лицо Апа…

Очнулся уже на рассвете. Фотограф сидел на корточках, грея руки об огонь. Костерок он развел совсем маленький. Видимо, собрал валяющиеся в округе веточки и мусор, достал из моего рюкзака зажигалку – ничего, я не в обиде, - и поджег. Я сел на земле и поежился. Было и вправду холодно. Это все ветер…

– Крепко прижало, да? – спросил Фотограф.

Я разлепил губы и слегка севшим голосом проговорил:

– Да уж, неслабо…

– Сам только недавно очухался, - сообщил мой спутник.

Я прислушался к своим ощущениям. Вроде бы в порядке. Руки-ноги целы, голова не плечах. Сойдет.

– Уже рассвело, - сказал Фотограф, встав и затоптав огонь.

– Если это можно назвать светом… - посмотрел я в небо.

Все те же тучи. И никаких молний.

– Ну, ты же не станешь спорить, что сейчас уже не нужно включать фонарик? – улыбнулся мой спутник и добавил: - Стану спорить. Нет никакого Бермудского треугольника…

– Чего? – не догнал я глубокого смысла этой фразы.

– Так, ничего. Ты бы к Доктору почаще заглядывал.

– Это типа намек? – мрачно полюбопытствовал я.

– Смотря на что… - уклонился от прямого ответа Фотограф. – К Болотному, расслабься.

– Ты можешь яснее выражаться? – попросил я.