Чтение онлайн

Прощайте — я вконец разбит путешествием и угнетен плохою пого дой. В Ницце я видел господ из высшего света, в том числе и герцогиню де Саган \ все такую же юную и свирепую с виду.

173

Париж, понедельник вечером, <25у января 1858.

Я не видел Вас целую вечность. И сколько же за это время произошло событий! Я умираю от желания узнать Ваше мнение о них. Насморк и грипп у меня поутихли, и моим выздоровлением, думаю, я обязан последней нашей прогулке. Поистине с недугом она расправилась так же, верно, как копье Ахилла \

Прочли ли Вы «Доктора Антонио» 2? Это — английский роман, кото-рый имел довольно шумный успех в английском свете; я читал его в Каннах. Л автор его — г. Орсини3, Вещь эту без сомнения переиздадут в Лондоне, и Вы, разумеется, захотите ее прочесть. Хотя, собственно, это не так уж и сильно.

Прошу, ответьте мне поскорее, ибо мне необходимо Вас видеть, чтобы забыть все ужасы, творящиеся в мире.

174

Лондон, British Museum, вторник вечером,,

28 апреля 1858<

Время летит так быстро в этой стране \ и расстояния тут столь огромны, что недостает времени исполнить и половину задуманного. Только что водил но музею князя Малахова 2, и на письмо Вам мне осталось каких-нибудь несколько минут. Прежде всего хочу сообщить, что в течение двух дней я ужасно страдал, как бывает всегда, когда я надышусь дымом каменного угля. Но затем я почувствовал себя так, словно только что родился. Я много ем, много хожу: единственно— не высыпаюсь вдосталь. Много бываю в свете, по получаю от этого не слишком большое удовольствие. Кринолины не распространены здесь в той мере, как у нас, а глаз привыкает так скоро, что теперь мне все время кажется, будто местные дамы ходят в ночных рубашках. Вы не можете представить себе, сколь прекрасен British Museum по воскресеньям, когда кроме г. Паницци®

и меня тут решительно никого нет. Душа пребывает в дивном экстазе -страшишься лишь, как бы статуи не сошли с пьедестала и не пустились отплясывать разудалую польку. Я не встречаю здесь ни малейшей враждебности к нам: все говорят, что Бернара4 осудили лавочники, а лавочники — чего же тут удивительного,— конечно, не упустят случая досадить князю \ Все дружно кричали «ура» маршалу, когда он сюда прибыл.

Прощайте, милый друг.

175

Лондону British Museum, 8 мая 1858.

В Париже я полагаю быть в среду утром.

А в прошлую среду я случайно попал в прелюбопытное осиное гнездо. Меня пригласили на обед1 в Literary fund *, возглавляемый лордом Пальмерстоном2, и когда я уже направлялся туда, меня предупредили, чтобы я приготовился произнести спич, поскольку мое имя будет упомянуто в тосте за литературу континентальной Европы. Можете представить себе, с каким удовольствием исполнил я эту просьбу и добрые четверть часа изрекал всяческие глупости3 на плохом английском перед тремя сотнями интеллектуалов или теми, кто выдает себя за таковых, и еще сотней дам, удостоенных чести присутствовать при том, как мы жуем несъедобных цыплят и твердокаменный язык. Никогда в жизни мне не приходилось слышать столько глупостей, как говаривал г. де Пур-соньяк4.

Вчера меня посетила одна дама с мужем — они принесли подлинники писем Наполеона к Жозефине 5. Хотят их продать. Письма и в самом деле прелюбопытные, ибо речь в них идет исключительно о любви. Подделкою они не кажутся — и бумага с грифом, и почтовые печати. Но могу только понять, почему Жозефина тотчас по прочтению не сожгла их.

176

Парижу 19 мая 1858.

В Люксембургском дворце 1 нам приходится вести прескучнейшее существование. И я вконец этим измучен. Равно как и погодою. Правда, меня уверяют, что она весьма полезна для гороха. Посему я поздравляю Вас, однако ж убежден, что дождь мог бы поливать только тех, кто его выращивает. Я ругательски ругал Вас за то, что Вы взяли у меня некую книгу (книги — единственное, чем я владею), каковую я искал точно иголку в стоге сена и наконец нашел нынче утром в углу, куда сам же и засунул ее для сохранности. И право, происшествие это попортило мне больше крови, нежели книга того заслуживала. Я так и не оправился после возвращения домой — иначе говоря, ни сна у меня нет, ни аппетита. Прежде чем Вы уедете так надолго, мне совершенно необходимо получить второй Ваш портрет. А для этого надобно лишь запастись на полчаса терпением, да и то, стоит ли говорить о терпении, когда знаешь, что тем доставишь кому-то радость. Я уезжаю в Фонтенбло и вернусь не ранее 29-го. А до отъезда мне хотелось бы увидеться и долгодолго беседовать с Вами. Сдается, что со времени последней такой беседы протекла целая вечность.

177

Дворец Фонтенбло, 20 мая 1858,

Шафранно-опийной настойки я выпил столько, что чувствую себя совсем худо,— точно меня отравили. Помимо же этого я написал стихи для Ее Величества королевы Нидерландской *, играл в шарады 2 и made a fool of my self *. Посему родник моих умственных способностей полностью иссяк. Что рассказать Вам о жизни, какую мы здесь ведем? Вчера мы загнали оленя и устроили завтрак на траве; в другой день вымокли под дождем, и я схватил насморк. И все время мы слишком обильно едим, отчего я едва жив. Я не рожден быть царедворцем. Мне бы хотелось бродить вдвоем, с Вами по этому чудесному лесу и беседовать о разных диковинных вещах. Нынче же у меня так разболелась голова, что я света белого не вижу. И теперь хочу немного поспать в ожидании рокового часа, когда надобно браться за оружие,— иными словами, втискиваться в лосины ................

178

Парижу 14 июня 1858, вечером,

Я только что нашел Ваше письмо, возвратившись из деревни от кузена моего, к которому ездил прощаться. Теперь от сознания, что Вы так да леко, настроение у меня хуже, чем было, когда мы расставались. Гляжу на деревья, на поля и вспоминаю наши прогулки. К тому же я был убежден — у меня даже было предчувствие,— что Вы не уедете тотчас \ и я еще раз Вас увижу. Но тон Вашего письма в высшей степени меня раздосадовал. Я и до сей поры не вполне еще пришел в себя от смехо-творной высочайшей Вашей нравственности и всего, что Вы говорили об этой книге2. К несчастью, она дурно написана, в том высокопарном стиле, который Сент-Бев превозносит за поэтичность5,— что ж, вкусы бывают разные. Однако ж там попадаются верные наблюдения, что уже неординарно. Когда же речь идет о человеке со вкусом, вроде Вас, он не должен кричать, что это-де ужасно и безнравственно,— он должен в полной мере оценить сильные стороны произведения. Никогда шь

судите о вещах сквозь призму Ваших предубеждений. С каждым днем Вы становитесь все высоконравственней и все более отвечаете веяниям времени. Я прощаю Вам кринолин, но не прощаю преувеличенной нравственности. Надобно уметь искать и находить хорошее. Кроме этого, мне неприятно то, что у меня нет второго Вашего портрета. Тут виноваты Вы — я ведь не раз его у Вас просил. Вы полагаете, что в нем мало сходства, а я полагаю, что на нем запечатлено то выражение лица82 какое я видел лишь у Вас и какое часто возникает of the mind’s eye 82. Я еще не знаю точной даты моего отъезда, но постараюсь числу к 20-му быть в Люцерне \ для чего и выеду 19-го. Тем я хочу сказать, что весточку от Вас мне надобно получить до 19-го. Здесь стоит ужасная жара, вполне лишающая меня и сна, и аппетита.

Прощайте. До отъезда я сообщу, куда мне следует писать. Я нынче не в том настроении, чтобы говорить Вам нежности. Я довольно зол на Вас, но в конце концов все равно ведь придется прощать. Будьте здоро вы и берегитесь от насморка прохладными вечерами. Еще раз проищите, друг любезный,- вот слово, которое всегда меня расстраивает.

179

И hi ърлакеп, 3 июля 185В.

Я выбрался из вечных снегов и по приезде схода нашел Ваше письмо, Вы не сообщаете своего адреса в Г<ренобле>, а меж тем мне сдается, что именно туда и надобно писать Вам 82. Надеюсь, у Вас хватцт смекал ки сходить па почту или у почты хватит смекалки доставить Вам корреспонденцию, Покуда погода нам благоприятствовала. Дождь застиг нас только на Гримзеле а, и нам пришлось провести две ночи в этой живо-писнейшей воронке меж горами. Дорога, надо признаться, была не из легких. Много было снега, и лежалого, и свежего. Я провалился вместе с лошадью в дыру, по единственным неудобством, какое мы с ней испытали за час или два, пока выбирались оттуда, было то, что мы успели основательно промерзнуть. Одна встретившаяся нам дама ~ янки, в том же месте совершила весьма епечатающий кульбит. Лицо у меня сгорело и теперь вся кожа слезает ~ ото лба до самой шеи. Побывал я и на Ронском леднике3, чего Вам не советую делать; правда, до сего времени ничего прекраснее я не видел. Мне удалось довольно точно зарисовать его, потом покажу рисунок. Надеюсь в октябре встретиться с Вами в Вене. Это очаровательный город, где можно найти памятники римских времен; я с удовольствием Вам все покажу и еще82 раз, вместе с Вами, полюбуюсь дивными видами. Сообщите, что .привезти Вам из Венеции. Не знаю еще наверное, каким путем поеду в Инсбрук — через озеро ли Констанц или через Липдау, а возможно и через Мюнхен. Но через Инсбрук проеду непременно,, так как в Венецию хочу попасть через Тренто, а по набитым путем — через ЕПплюген. Потому и пишите, мне в Инсбрук, но слишком мешкая...

180

Инсбруку 25 июля 1858.

Вчера вечером приехал я сюда и нашел письмо, написанное Вами уже

очень давно ........................

Мой маршрут претерпел значительные изменения. Объездив все за-коулки Оберланда, я направился в Цюрих. Там меня охватило неодолимое желание посмотреть Зальцбург, и я, переправившись через озеро Констанц и добравшись до Линдау, отправился в Мюнхен \ где задержался на несколько дней, чтобы походить по музеям. Зальцбург мне показался вполне достойным своей репутации, сиречь репутации, созданной ему в Германии. Для большинства туристов он, к счастью, остается белым пятном на карте. Над самым городом высится гора, под названием Гейсберг, расположенная примерно так же, как Риги \ и с нее открывается такая же широкая панорама окрестных гор и озер. Озера* говоря по совести, довольно жалки, зато горы несравненно прекраснее тех, что окружают Риги. К тому добавьте, что перед вами не проплывают, наводя тоску, английские физиономии, да и вообще вокруг — полнейшее безлюдье, но при этом на расстоянии трех часов ходьбы, в Зальцбурге, вас ожидает — и можно в том не сомневаться — сытный обед. Вчера я съездил в Зиттерталь. Это ~ красивейшая долина, которую е одной стороны замыкает большой ледник. Контуры гор, высящихся справа и слева, весьма живописны, но и тут возникает то же досадное обстоятельство, с каким сталкиваешься в Швейцарии,” нет как бы первого плана, нет возможности Определить подлинную высоту всего, что вас окружает. Говорят, зиттертальские жительницы — самые красивые женщины в Тироле. Я и в самом деле встречал много прехорошеньких женщин, но все они, верно, слишком много едят. Ноги, виднеющиеся из-под юбки до самых подвязок (это не так высоко, как Вы могли бы предположить), ошеломляют своей толщиною. В Фюгене, пока я ужинал, в зал вошел хозяин с дочкой, напоминающей бочку из-под бургундского, сыном, гитарою и двумя конюхами. Все они, как один, руладировали превосходно. «Бочка», которой всего-навсего двадцать два года,— обладательница контральто, ценою никак не менее пятидесяти тысяч франков. Впрочем, концерт был бесплатный. Пение для них является величайшим удовольствием, и в меню они его не записывают. Завтра кружным путем я выезжаю в Верону затем лишь, чтобы повидать Стельвио3. Мне предстоит пробираться в коляске на высоте семи или восьми тысяч футов над уровнем моря. И если я не провалюсь в какую-нибудь яму, то буду в Венеции к 5 или 6 августа4, а может быть и ранее. Поручение Ваше я исполню, хотя оно и представляется мне довольно сложным. Постараюсь для Вас выбрать самую красивую сетку для волос, какая только существует. Благодарю за подробные справки об изданиях А льдов. Хотя я предпочел бы знать подробнее о том, как протекает Ваше путешествие, Прощайте.