Чтение онлайн

181

Венеция 1, 18 августа 1858.

В то время как Вы носились по горам й престраннейшим образом сопоставляли Монблан с сахарною головою, я с ног сбился, отыскивая для Вас раковины. Никогда я не видел ничего уродливее того, что теперь везу Вам. Возможно, однако ж, что у меня отберут все на таможне или что они сломаются в пути. Я буду этому только рад, ибо никогда еще . к человеку со вкусом не обращались с подобной просьбою.

В Венеции меня охватило столь сильное чувство грусти, что я почти уже две недели никак не могу от него избавиться. Конечно, архитектура впечатляет, но она лишена и вкуса и воображения; а те общие фразы, какие я всегда слышал о венецианских дворцах, вызвали у меня к ним лишь отвращение. Каналы очень напоминают Бьевр 2, а гондолы подобны не слишком удобным катафалкам. Полотна в Академии 3 мне понравились — я имею в виду второстепенных мастеров. Нет там картины Паоло Веронезе, которая стоила бы «Брака в Кане» 4, нет Тициана, который мог бы сравниться с дрезденским «Динарием кесаря» 5 или парижским «Коронованием терновым венцом» 6. Искал я что-нибудь Джорджоне. Нб в Венеции его вовсе нет7. Зато народ мне здесь нравится. Улицы заполнены очаровательными девушками, босоногими, с непокрытой тыловой; если бы как следует их отмыть щеткою да еще и с мылом, они стали бы ничуть не хуже Венеры Анадиомены8. Более всего мно претит запах на здешних улицах. Эти дни повсюду жарили оладьи, и дышать было решительно нечем. Я присутствовал тут на довольно занимательном действе в честь эрцгерцога 9. Ему пели серенаду на протяжении всего пути от Пьяцетты 10 до железного моста 11. Мы все размещались в шестистах гондолах, следующих за большим кораблем, на котором везли музыкантов. На каждой гондоле горел фонарь, всюду жгли красные и синие бенгальские огни, освещавшие неправдоподобным сказочным светом дворцы на Большом канале. Но самая потеха начинается перед мостом Риальто 12. Причем проходить его стремятся все одновременно. Никто не желает ни отступать, ни повременить, таким образом в течение часа с лишним весь канал между дворцом Лоредано1$ и Риальто представляет собою неподвижный мост. Стоит между двумя лодками образоваться щели шириною в ладонь, как в нее тотчас вклинивается нос чьей-нибудь гондолы. То и дело слышится хруст обшивки и время от времени ломается весло. Примечательно, что при этакой давке, которая во Франции привела бы ко всеобщей драке, не произносится ни единого бранного или в сердцах сказанного слова. Народ этот вскормлен на молоке и кукурузе. Сегодня я видел, как прямо посреди площади Сан-Марко какой-то монах упал на колени перед австрийским капралом 14, вздумавшим его арестовать. Более жалкого зрелища и представить себе нельзя; происходило это к тому же как раз напротив знаменитого льва! Я жду приезда Паншщи 15. И пока бываю понемногу в свете, А больше хожу по библиотекам и веду довольно тихую жизнь. Вчера я повстречал армян — вс^9 как один, красавцы, которые при виде сенате-ра тотчас преобразились в армян константинопольских; они вручили мне эпическую поэму одного из древних своих поэтов,, Прощайте; в Генуе я буду, вероятно, к 1 сентября18; в Париже наверное — в октябре, а в Вене — сразу по получении Вашего письма. Последние дня четыре или пять чувствую себя довольно сносно с А перед тем две недели сильно хворал. Еще раз прощайте.

182

Генуя, 10 сентября 1858.

По прибытии сюда получил Ваше письмо от 1-го числа, за которое и благодарю Вас. Но Вы ничего не пишете о моем письме, посланном из Брешии, кажется, тоже около 1-го числа сего месяца. Я писал, что с сожалением покинул Венецию и беспрестанно думаю о Вас.— Озеро Комо мне понравилось. Остановился же я в Белладжо1. И в одной из довольно живописных вилл, расположенных вокруг озера, разыскал госпожу Паста 2, которую не видал с тех пор, как она служила украшением Итальянской оперы. Она равномерно раздалась в ширину. Выращивает капусту ш уверяет, что счастлива не менее, чем когда к ее ногам бросали венки и сонеты. Мы поговорили о музыке, о театре, и она сказала, поразив меня верностью этой мысли, что никто после Россини не создал оперы, которая звучала бы так едино и где все части сливались бы в неразрывное целое. Все же созданное Верди и иже с ним напоминает клоунский наряд.

Погода чудесная, и нынче вечером в Ливорно отходит пароход. Меня очень тянет поехать во Флоренцию и провести там неделю. Возвращаться думаю через Геную и возможно — по приморской дороге. Однако ж, если вдруг я получу известие о том, что безотлагательные дела ждут меня в Париже, я могу избрать путь* через Турин и тридцать часов спустя буду на месте. Словом я Вас жду там к 1 октября 3. Соблаговолите не забыть об этом, не то мне придется ехать и разыскивать Вас на берегах горных рек. Вы ничего не рассказываете об альпийском шпинате и о пятидесяти трех блюдах, которые готовят из него в Дофине. Остался ли там еще кто-нибудь из тех, кто знавал Бейля4? Давно как-то я получил весьма остроумное письмо с изложением множества различных историй о нем от человека, чье имя стерлось из моей памяти 5; кажется, он был протоколистом при императорском дворе. В былые времена встречались еще в провинции умные люди, вспомнить хотя бы президента де Брос-еа в, но ныне убожество мысли там полнейшее. Железные дороги, надо сказать, в большой мере способствуют всеобщему отупению. Я убежден, что лёт через двадцать все разучатся даже читать .......

483

Каины, 8 октября 1858^

Ваши раковины прибыли сюда в целости и сохранности. В Париже я буду в среду или в четверг на той неделе. И лишь только Вы захотите получить Ваши раковины, можете за ними приехать. Я не cfhn возвращаться из Флоренции морем и очень доволен этим своим решением. Дорога, начиная от Специи, изумительно красива, почти столь же — если не более,— сколь дорога от Генуи до Ниццы. О Флоренции у меня остались самые сладостные воспоминания. Она поистине прекрасна. Тогда как Венеция не более, чем красива. А что до произведений ис= кусства, тут сравнивать и вовсе невозможно. Два флорентийских музея * не имеют себе равных. Если Вы поедете в Пизу, рекомендую Вам остановиться в «Великобритании». Там в высшей степени комфортабельно. Я тут решительно потерял голову — поехал осматривать сталактитовую пещеру, открытую кроликом; я прочитал о ней в одной газетенке, выходящей в Ницце. Находится пещера эта во Франции, неподалеку от местечка под названием Ла-Колль, в двух шагах от границы. Меня заставили битый час ползти на животе для того лишь, чтобы полюбоваться более или менее забавными кристаллическими образованиями — не то морковками, не то репками, свисающими со свода.

У нас тут - полнейшая пустыня; отели все будто вымерли, на улицах не встретишь ни единого англичанина. Но я решил, что сейчас как раз и стоит провести здесь несколько дней. Погода восхитительная; тепло в меру — с удовольствием уходишь в тень, но солнце уже не налит, А месяца через два тут будет уже множество народу и задует прене приятнейший северный ветер. Путешественники сродни неразумным баранам. Писал ли я Вам о перепелках с рисом, которых готовят в Милане?... Пожалуй, это самое примечательное из всего, что я там нашел. Ради них стоит даже туда поехать. Ая с удовольствием вновь оказался в этих краях после того, как повидал множество других, слывущих чудом красоты. Эстерельские горы 2 показались мне ниже Альп, но контуры у них изящнее всех, какие мне приходилось видеть. Однако ж довольно о путешествиях.

Каковы намерения Ваши на нынешнюю осень? Собираетесь ли Вы оставаться пленницею гор в Дофине? Никогда не знаешь, чего от Вас ждать. You look one way and row another*.

Црощайте.

184

Париж, 21 октября 1858~

Вот я и вернулся в сей город Париж 1 и, не найдя там Вас, ужасно разозлился. Становится холодно и тоскливо, но никто еще не вернулся. Из Канн я уезжал под чудесным солнечным небом, которое все серело

по мере того, как я продвигался к Северу. Посочувствуйте мне: я купил в Венеции люстру и. получив ее третьего дня, обнаружил несколько разбитых цветков. Еврей, ее продавший, обязывался все мне заменить — да как его теперь заставишь? Я еще не привыкну спать в своей посте ли. Чувствую себя здесь чужим и не знаю, как убить время. А ведь все было бы совсем иначе, если бы приехали Вы.

Я привез из Канн престраннейшую тварь — ящерицу, которую для Вас зарисовал. Покуда она еще жива, но боюсь, что Вы уже ее на этом свете не застанете. Питается она мухами, а мух становится -все меньше. У меня есть еще дюжина в запасе, и я старательно их откармливаю. Друзья находят, что я похудел. А мне кажется, что здоровье мое несколько окрепло со времени отъезда отсюда. ............

185

Париж, воскресенье вечером, 14 ноября 1853

Завтра утром я уезжаю в Компьень до 19 числа. Вплоть до 18-то Вы можете писать мне в замок. Чувствую я себя скверно, и образ жизни, какой на будущей неделе нам предстоит вести, отнюдь мне не полезен. Коридоры, где приходится ходить без верхней одежды, продувает насквозь, и полноценный насморк обеспечен всякому. Не знаю, что случается с теми, кто привозит насморк уже с собой. Простите этот пробел в моих познаниях. Нынче утром я видел Сандо 1 в том состоянии, какое испытывает человек, впервые примеривший короткие штаны. Он задал мне добрую сотню вопросов, притом с наивностью, внушившей мне серьезные опасения. В числе прочих будут там и несколько великих людей из-за Ла-Манша, которые, вне всякого сомнения, внесут немалую лепту в ожидающее нас безумное веселье.

Прощайте.

186

Еомпьеньский замок, воскресенье, 21 ноября 1858

Ваше письмо привело меня в отчаяние. ............

Мы остаемся в Компьене еще на день. И вместо четверга возвращаемся в пятницу, так как в четверг вечером тут будет представлена комедия Октава Фейе \ От души надеюсь, что это — последняя отсроч на. К тому же я совсем расхворался. Спать в Компьене просто невозможно. Все время чувствуешь себя то на леднике, то в печи, что вызывает в груди раздражение, которое бесконечно утомляет меня. Трудно, впрочем, представить себе более радушного хозяина дома и более изящную хозяйку Большинство гостей разъехалось вчера, и мы остались в небольшом обществе — то есть за стол садится не более тридцати или со-рока человек. На днях мы предприняли длительнейшую прогулку по

л.

лесу, которая живо напомнила мне прежние наши экскурсии. Когда бы не холод, лес был бы столь же прекрасен, как и в начале осени. Деревья стоят еще в листьях, и цвета их — желтый и оранжевый — самые прекрасные в мире. То и дело нам встречались лани, переходившие дорогу. Сегодня сюда прибывает целый букет знаменитостей. Во-первых,, все министры, а в добавку к ним — русские и прочие иностранцы. Разумеется, от этого в гостиных станет вдвое душнее.

Прощайте.

Подумать только, будь я в Париже, я мог бы уже сегодня увидеть Вас! Так хочется бросить все и убежать отсюда..........