Чтение онлайн

Знаю, что Ваша благородная творческая деятельность неустанно развивается, и, пользуясь возможностью, шлю Вам самые лучшие пожелания.

Духом с Вами.

96

Н. К. Рерих — А. Э. Махону*

17 ноября 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Дорогой полковник Махон!

Ваше вчерашнее сердечное послание дает мне возможность начать этот знаменательный день с ответных сердечных пожеланий. Таким образом, Знамя Мира и в этом отношении вызывает в пространстве чувства взаимной доброй воли и дружелюбия. Ясно представляю себе, что если бы весь мир одновременно послал созвучные Вашим мысли, то самые страшные стены зла рухнули бы под вибрациями объединенной благой силы.

Особенно приятно видеть, как Знамя собирает вокруг себя все позитивные элементы, которые мы так хотели видеть среди друзей, что само по себе великое благословение.

Мы только что получили телеграмму о том, что вчера наша делегация была приглашена президентом Рузвельтом и вручила ему резолюцию организационного комитета. Мы уже неоднократно слышали о том, что он самым благожелательным образом подчеркивал необычайную важность Знамени. Под этим благословенным знаком сегодня и открывается Конвенция.

С самыми лучшими пожеланиями г-же Махон и Вам.

Искренне Ваш.

97

Н. К. Рерих — Ю. Н. Рериху*

17 ноября 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

Уважаемый г-н Юрий Рерих,

Имеем честь сообщить Вам, что Правление Музея Рериха, действуя в соответствии с пунктами статьи II положения о Знаках Музея Рериха, приняло решение вручить Вам Знак Музея как свидетельство признания Вашего выдающегося служения делу Искусства, Науки и Культуры.

Николай Рерих, Почетный президент и председатель Правления

98

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

21 ноября 1933 г. [Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 17

Дорогой Михаил Александрович,

Наверное, Вы уже знаете, что Вашингтонская Конвенция прошла с явным успехом в присутствии представителей тридцати двух наций. Резолюция была принята единодушно. Покровительство и личное участие Уоллеса и официальное представительство им Стэт Департмента делают участие правительства Америки несомненным. Накануне наша делегация, состоявшая из Уоллеса, проф[ессора] Магоффина, директора Пан-Американского Союза д-ра Боргеса и м-ра Хорша, была принята президентом, который от них принял резолюцию организационного комитета и был очень дружествен и отзывчив. Значит, на самой Конвенции все прошло прекрасно. Но теперь нужно исследовать три вопроса, и я очень прошу Вас ближайшим образом помочь в этом Шкляверу, а также прошу написать мне и в Америку о Ваших соображениях.

Во-первых: как Вы знаете, Лабулэ, все время изображавший дружелюбие, дал из Америки отрицательный отзыв. Необходимо исследовать, что такое могло произойти и не найдем ли мы и в этом предательском действии каких-то старых знакомых.

Второе: каким образом Тюльпинк не мог устроить участие Бельгии? Получилось нелепое впечатление, что страна, дважды участвовавшая и приютившая Конференцию, вдруг оказалась в разряде посторонних нам Турции и Болгарии. Казалось бы, Бельгия более всего заинтересована в Пакте, и потому ее уклонение от участия является более чем странным и заслуживает расследования. Ведь Тюльпинк, который однажды уже предложил большев[истскую] звезду в виде знака, а затем так трогательно заботился о комфорте Литвин[ова], заслуживает всестороннего расследования.

Третье обстоятельство привлекает особенное внимание. Директор Ассоциации всех американских музеев Колеман, принявший почетное членство на Конвенции, вдруг потребовал снятие своего имени с листа, мотивируя это тем, что будто бы факт одобрения Музейной Комиссией Лиги Наций нашего Пакта представляет из себя ложь. Колеман заявил, что первоначальное постановление Музейной Комиссии будто бы было затем отозвано и ссылка на постановление этой Комиссии является ложью. Такое вздорное и, больше того, преступное обвинение должно быть документально опровергнуто. Ведь Музейная Комиссия под председательством Жюля Дэстрея действительно вынесла постановление в пользу Пакта. Раз постановление Музейной Комиссии состоялось, то та же Комиссия никоим образом не могла уничтожить или, как сказано, отозвать свое же постановление. В сообщениях по поводу Брюжских Конференций и других коммюнике о Пакте управление Музея ссылалось лишь на постановление Музейной Комиссии под председательством Жюля Дэстрея. И мне кажется, несомненность этого факта нелепо опровергать. Особенно же нелепо теперь, когда секретариат самой Лиги Наций выразил в известном Вам письме такой симпатичный интерес к нашему Пакту. Таким образом, Вы видите, что эпизод с Колеманом должен быть документально расследован, ибо по обычаю нашему и этого клеветника нужно выявить. Не находятся ли в связи с этой клеветой таинственные запросы о протоколах и резолюциях в Брюгге, а также о том, сколько именно наций официально в Брюгге участвовало. Очень прошу Вас разъяснить мне все вышесказанные пункты, чтобы на случай каких-либо клеветнических атак быть вполне вооруженным. Вопрос Колемана мы не должны игнорировать, ибо он, являясь председателем всех музейных организаций, может очень вредить. Кроме того, он ссылался о том, что именно Европейский Центр неоднократно был извещен о том, что постановление Музейной Комиссии было отозвано, называя самого себя представителем интересов этой Комиссии в Америке. Таким образом, раз он письменно и, во всяком случае, официально снял имя свое с листа и поминая при этом наш Европейский Центр, то и документальное возражение должно прежде всего произойти от Европейского Центра. И, конечно, Вы как генеральный делегат, а Шклявер как ген[еральный] секретарь прежде всего выясните эту преступную клевету. Там, где мы выясняли клевету до дна, там всегда получались лучшие результаты. А сейчас, когда Вашингт[онская] Конвенция имела успех, мы тем более должны ущемить подобных мраконосителей.

Итак, буду ждать Вашего ответа. Передайте Вашей семье наш привет.

Духом с Вами.

Программа Третьей международной конференции, посвященной Знамени Мира (17–18 ноября 1933 г., Вашингтон)

99

Н. К. Рерих — Э. Лихтман

23 ноября 1933 г. Naggar, Kulu, Punjab

Родная О[яна].

Очень радуемся успеху Конвенции, благодарим за все телеграммы. Итак, еще один этап пройден, и пусть этот успех покажет моральную помощь и остальным нашим проблемам. Конечно, тетя Т.[266] привезет всякие ближайшие сведения. Вы знаете, что Абдул Гани встретит ее на пароходе. Какое необыкновенное совпадение, что Знамя, Охранитель всего священного и драгоценного, обсуждалось в тот же день с пресловутым признанием. Когда мы услышали, что Глава примет делегацию накануне, я сразу предположил, что, вероятно, такая манифестация и заменит обещанный мессаж[267]. Конечно, очевидно, на самом собрании этот факт и был объяснен именно так, а не иначе. Конечно, в должное время наш друг представит ему окончательную резолюцию и примет меры, чтобы это действие имело бы надлежащие последствия. Очень хорошо, что в резолюцию включено выражение «пер аккламэшэн»[268]. По моему мнению, это должно означать, что каждая страна может принимать окончательное признание и развернуть флаг по своему решению, и таким образом из единиц накопится целое. Хорошо, если бы такие дружественные страны, как Панама, некоторые другие южноамериканские и т. д., подняли бы Знамя без особенного промедления. Надеемся, что скоро получатся какие-то окончательные сведения от Деб[учи] или его друзей о приглашении. Это обстоятельство чрезвычайной важности. Итак, темные силы потерпели еще одно поражение, но Вы знаете, что раненый тигр особенно злобен, и потому после удачи необходима особая зоркость. Дай Бог, чтобы две наши остальных проблемы так же успешно продвинулись бы.

Странно отношение Лабулэ и родины Тюльпинка. Именно те места, где должна бы быть на основании прошлого особая близость, вдруг высказывают предательство. Вообще, остерегайтесь тигров и всяких диких животных. Чем больше дела, тем более диких нападений. Впрочем, Вы это достаточно знаете. Надеемся, что океан не будет слишком бурен, и шлем всем путникам наши лучшие мысли. Крепко Вас обнимаем и еще раз просим передать наше поздравление по случаю успеха и председателю, и всем участникам.

Духом с Вами.

Н. Р.

Состав постоянного Комитета очень хорош, пусть деятельность его не затихает.

Приглашение на Третью международную конференцию, посвященную Знамени Мира (17–18 ноября 1933 г., Вашингтон)

100

Н. К. Рерих — Дж. Казинсу*

29 ноября 1933 г. Наггар, Кулу, Пенджаб

Дорогой Брат!

Большое спасибо за все Ваши добрые послания. Нам очень понравился буклет, посвященный 17 ноября. Если можно, пришлите мне, пожалуйста, еще 6 или 7 экземпляров. Также я был весьма рад получить Вашу последнюю книгу «Прометеев труд»[269]. Когда я читал ее, то думал о том, как было бы замечательно, если бы все поэты могли так вдохновенно истолковывать облики, как Вы это сделали на примере Шелли.

Все Ваши книги так актуальны и появляются в нужное время, именно тогда, когда сознание масс созревает для этих идей. Вы прекрасно иллюстрируете мысли Шелли, которые так близки современной эволюции. Разве не близок нам образ Прометея, Носителя Огня? А отрывок, касающийся Азии, разве это не послание нам сегодняшним? Ваша книга всегда желанный гость на полке славы.

Мы по-прежнему получаем ободряющие новости об успехе Конвенции. Оказалось, что не 32, а 34 страны приняли участие. Я знаю, что эти новости Вас обрадуют. Ваша пояснительная записка к Знамени Вашего колледжа действительно очень важна и должна зажечь много юных сердец.

Пожалуйста, передайте г-же Казинс мои лучшие пожелания и эти открытки. Возможно, Вы знаете, что Преподобный Сергий Радонежский — один из величайших святых-наставников и Святой Покровитель России.

Может, Вы знаете, появилась ли какая-нибудь информация о Знамени Мира в адьярском «Теософе»[270]? Не так давно они проявили к нам интерес и заказали несколько книг у Института «Урусвати», мы им отправили материалы по Знамени, однако с тех пор от них ничего не было слышно.