Письмо самому себе: Стихотворения и новеллы
Шрифт:
4
Луна
Ее одежды из тумана И запредельной синевы, И ночь течет за тонким станом. И бледен свет вокруг главы. Ее глаза полузакрыты: Она извечно в полусне. Планетной вязью перевиты Ее шаги по глубине. Неуловимо-тонкой тканью Ее окутал звездный свет. Она скользит по самой грани Того, что – есть, того, что — нет. И ей оттуда лучше видно, Как нити жизней сплетены. И вот, – молить ее не стыдно О том, чтоб цепкий свет луны Завил и сплел две нити вместе В каких-то глубях бытия И к нам пришел с чуть слышной вестью, Что эта нити – ты и я. 5
Глаза
В альпийских глетчерах пещеры Сквозят глубоким синим льдом, И камень древний, камень серый Для льдов воздвиг свой строгий дом. По камню горные потоки Стремят взволнованный сафир, Как бы разбитый гневным роком Небес лазоревый потир. И я люблю, когда во гневе Глубоким льдом блеснет твой взор, Как небо в грозовом запеве, Как рябь встревоженных озер. И я люблю – подобны льдине – Твои бездонные глаза, Когда сквозь лед сияньем синим Сверкнет альпийская гроза. 6
Встреча
На севере сосны, и море – Как викингов серая сталь Тут море и небо не спорят: Всё – теплая, синяя даль. На севере тяжкие камни Затупят мечи на излом. Тут белая глыба легка мне Под бронзовым верным резцом. Я – варвар, ваятель в Элладе, И тело чужой красоты Резец мой ласкает и гладит, И это – из мрамора ты. Закрылись глаза и открылись: Я – северный варвар опять. И узкие брови, как крылья, – – Тебе при свиданьи поднять. В столетье машинного лязга У глаз твоих снова воскрес Такой, как на вазах пелазгов, Овальный микенский разрез. И смуглое тело Мелитты В тебе вспоминается мне Видением старого Крита В открытой Колумбом стране. 7
Прощанье
Вечерами бывает, В октябре, в листопад: Принахмурит по краю, И леса загрустят. Но на самом закате Вдруг прорвет облака, И березы охватит Ветровая рука. И смеется, и рада, И лепечет слова, Золотым водопадом Опадая, листва. Так, при самом прощаньи Ты, взметнув головой, Вся оделась сияньем, Как береза листвой. И вот, в сумерках светят До сих пор с того дня, По плечам точно сети Из живого огня, Как в осеннем пожаре На закате леса, Золотой Ниагарой Мне твои волоса. * * *
Волны и ветер в бреду, В ропоте вечного горя. Черным монахом приду На берег дикого моря. Будет светиться в потемках Белая пена у ног. Черным, иссохшим обломком Рухну тогда на песок. Черная женщина-ночь В сизых туманах возникнет. Сердце подскажет мне: «прочь!» – Сердце!Молчи и привыкни… Будут нестись над водою Крики последней тоски. Черный, я тенью худою Скоро приду на пески. * * *
На небе, мутном и черном, Редкие проблески звезд. С Берега Смерти упорно Тянет холодный норд-ост. Цели былые – забыты. Путь по течению вод. Острая стрелка магнита К полюсу жизни ведет. Скоро в тумане забрезжат Темные камни земли. Там, у скалистых прибрежий, Тонут во мгле корабли. На небе, мутном и черном, Тусклые проблески звезд. С Берега Смерти упорно Тянет холодный норд-ост. * * *
Искривленные щупальца сучьев Протянулись к озябшей луне. Острый ветер, деревья измучив, Их оставил в томительном сне. Но, одетая саваном белым, От земли отвернулась луна. Между ними без дна и предела Голубая легла глубина. Воздвигается выше и выше Погребальных туманов опал. Ты меня никогда не услышишь, Как бы горько тебя я не звал. И меня будешь вечно ты мучить. Так застыли мы в нашей судьбе: Я – бессильные, мертвые сучья – Протянулся в пространство к тебе. * * *
1
О сновиденьях, о бериллах Холодных глаз, о топких мхах, Об одержимых лунной силой, О лунной деве в дальних льдах. Не вызывай ее ночами, – Взгляни на прелесть дев земных. Предай забвенью и молчанью Свой сон, о, бедственный жених! Сквозят зеленым светом льдины, Горит Полярная звезда. Движеньем ласково-змеиным, Как ртуть, колышется вода. Кругом леса из черных елей И мхи заржавленных болот. По ним безвольно к дальней цели Лунатик брошенный идет. Но чащи хмуры и дремучи. Но топи спрятались и ждут. В постели тинной и зыбучей Лучи луны его найдут. Его зрачки с немым укором Блеснут холодным светом в них: Так бесконечно-долгим взором С Невестой встретится жених. 2
С каждым годом туманы забвенья Беспросветнее ткут свой покров. Отголоски и бледные тени – Это всё, что осталось от снов. Вот и я заблудился, лунатик, В этом мире, как в темном лесу. Только память о давней утрате, О тебе, сохранил и несу. Безотраднее сумерки бора… В них мне чудится чаще твой лик… Я устал. Это значит, что скоро Будет страшный и радостный миг. ЗАБВЕНИЕ
Ни тела радости, ни сладострастья И ни твоих сведенных страстью рук: Мне жаль иной, вотще желанной власти, Мой незабвенный и забытый друг. Над зимним морем ветер нас оплакал Соленой пылью с мокрых, хлестких крыл, И парк ненастный гулким влажным мраком Тебя навеки в этот вечер скрыл. Забвенье: чище звуки, суше краски. В годах всё ближе малый холм земли. Мне жаль небывшей нежности и ласки: Того, что дать друг другу не смогли. * * *
Фонари не светили в тот вечер: Ветер тьмою себя оперил. Исступленный, холодный, как глетчер, Бил огромными взмахами крыл. Над иглой островерхой костела Выгибался Медведицы хвост, И запутались в черных и голых Сучьях сотни встревоженных звезд. К твоему опустевшему дому Вел гипнозом невидимый след Сумасшедший надежды: в знакомых Окнах будет оранжевый свет. Но, взглянувши случайно но запад, Где в золе дотлевала заря, Я увидел, как сизые лапы Хищной тучи над миром парят. И я вспомнил тогда, что ведь это Совершалось однажды во сне: Так же с запада крался одетый В погребальное облако снег, Так же с неба сверкали сквозь ветви Мириады встревоженных глаз, И кричал обезумевший ветер О потере – совсем как сейчас. А сейчас – разве вправду я мерзну В одичавшем от ветра саду? Разве это не сон, что всё поздно, Что тебя потерял я и жду? Поделиться с друзьями: