Чтение онлайн

– - Странное дело, -- весело удивился Старик.
– - Нам приходилось вести беседы с самыми разными людьми, но такую идиотскую -- впервые. Неужели мы забрались сюда, на самый Олимп власти, для этого? Поверьте, у нас куда больше забот, чем у каких-то там шпионов. И заботы эти классом повыше. Стали бы мы тратить время на это презреннейшее из ремесел!

Президент хмуро улыбнулся.

– - Итак, гипотезу сенатора Ист Террика и конгрессмена Ньюта Каччакоччи вы характеризуете как идиотскую. Я в общем-то придерживаюсь той же точки зрения, но, в отличие от вас, не могу себе позволить выражаться столь категорично.

– - Так ты считаешь нас шпионами или нет?
– - потребовал ответа мистер Смит.

– - Я испытываю определенные сомнения в обоснованности этой версии. Не могу себе представить, что стали бы искать шпионы в президентской ванной. Да и одежда у вас для бойцов невидимого фронта слишком приметная.

– - Мы вовсе не собирались ни на кого производить впечатление своими туа-

летами, -- с достоинством сказал Старик.
– - Просто немного отстали от моды. Неудивительно, ведь столько времени прошло...

– - Маечка "Называйте меня мадам"? Ничего себе, отстали от моды.

– - Это я у вас тут обзавелся, -- объяснил мистер Смит.
– - Украл в сауне для голубых на Сорок второй улице.

– - Украли?
– - тупо повторил президент.
– - В сауне для голубых?

– - Да. Я с самого первого дня на Земле увидел, как все на нас пялятся. А я этого не выношу. В отличие от нашего Старика я в основном занимаюсь подрывной деятельностью самого различного профиля, и мне незачем привлекать к себе внимание.

– - Ага, вот вы и признались!
– - вскричал президент.

– - Так я же Дьявол, -- зашипел мистер Смит, как целый террариум разгневанных питонов.
– - До чего вы мне все надоели, кретины тупоумные! Может, вас тут и учили, что Россия -- родина Сатаны, но я не русский, не русский я, ясно?!

Напуганный столь мощным звуковым эффектом, президент решил перейти к языку жестов, который, как известно, воздействует на публику лучше, чем слова, -- умиротворяюще простер вперед длани и лишь потом сказал:

– - Ладно, ладно. Только один вопрос. А чего вы, ребята, от меня-то хотите?

– - Мы провели здесь довольно много времени...
– - начал Старик.
– - В нашей великой стране?

– - Именно. Побывали за решеткой; в большом госпитале, этом мегаполисе недуга; в роскошных и паршивых гостиницах. Мы путешествовали самыми разными способами; нас сначала потрясла, а потом заставила скучать непрекращающаяся вакханалия насилия на телеэкране; мы возмущались разглагольствованиями религиозного шарлатана, который утверждал, что знает нас лично, -- возмущались, но гнев наш оказался бессилен... Разумеется, это всего лишь несколько мелких деталей огромной мозаики, изучить которую во всей ее величественности и противоречивости у нас просто не было времени. Поэтому я и хочу спросить вас как человека, находящегося на самой вершине: что вам оттуда видно? Что вы обо всем этом думаете?

Президент глубокомысленно прищурился. Он всегда так поступал, когда перед ним возникала заведомо неразрешимая задача.

– - Вы хотите знать, какой видится мне страна отсюда, из президентского кабинета?

– - Да, ваша великая страна, -- уточнил Старик. Президент улыбнулся с некоторым облегчением.

– - Ну, во-первых, вы должны себе уяснить, что про эту страну вообще никто толком ничего не знает. Слишком уж много тут всего происходит. Четыре временных пояса, представляете? Одни люди проснулись, другие уже спать ложатся. И никто не сидит на месте. Ритм жизни такой, что традиций практически не существует -- не успевают сформироваться. Сейчас заканчивается индустриальный век

– - дымный, отравленный, опасный для здоровья. На смену ему приходит век информации, стерильный, сухой, роботизированный. Промышленный север в упадке, опустевшие фабрики и заводы торчат гнилыми зубами, уродуя ландшафт, а молодежь, у которой появилась масса времени для досуга, тянется к югу и солнцу. Что будет дальше, никто не знает. Мое личное мнение: вся эта суетня и беготня не прекратится никогда.

– - Что ж, лаконично и при этом очень познавательно. Президент улыбнулся.

– - Собственно, это цитата из моей вчерашней речи в Конгрессе. Далее -- о наркотиках. Это наша проблема номер один. Не знаю, по какой причине, но пагубная страсть к этим вредоносным химическим стимуляторам разрастается буквально не по дням, а по часам. Какой позор для нашей великой страны! Ведь она

предоставляет шанс каждому, кто не боится трудностей! Учитывая обстановку, сложившуюся в городских гетто, первоочередная задача правительства -- всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами предотвратить надвигающуюся катастрофу. И этого мало! От обороны мы должны перейти в контрнаступление, нанести удар по торговцам этой отравой и их зарубежным поставщикам! Истребим наркотическую заразу!

Казалось, оратор выступает не перед двумя джентльменами преклонных лет, а перед огромным залом.

– - Тебе задали простой вопрос, а ты несешь какую-то риторическую дребедень, -- одернул его мистер Смит.
– - Скажи-ка лучше вот что, только честно, уговор? Президент покосился в сторону настенных часов и кивнул:

– - Железно.

– - А?
– - не понял Смит.

– - Я говорю, спрашивайте.

– - Понятно... Кто речь-то писал? Ты сам? Отсмеявшись, президент сказал:

– - Конечно нет. Человек в моем положении -- если у него мозги на месте -- сам ничего не пишет. Времени нет. Это Арнольд Головкер написал, второй спичрайтер. Первый, Зевс Шустер, к сожалению, приболел -- у него тонзиллит. Арни тоже в принципе ничего, но уж больно интеллектуальный для моего имиджа.

– - Для чего?

Президент снова посмотрел на часы и, кажется, остался доволен.

– - Сейчас без работы над имиджем нельзя. Имидж определяет все -- в политике, в религии, везде. Вот я вам дам один совет, только не обижайтесь, ладно? Вам в смысле имиджа есть над чем потрудиться. Не проработан он у вас. Понимаете, американцам не понравится, что Бог такой... упитанный. Старый -- еще куда ни шло. Долголетие, практический опыт и все такое. Но лицо хорошо бы посимпатичней и хламиду пошикарней, от хорошего кутюрье. Пальцы должны быть тонкие, с маникюром, а над головой дать подсветку -- чуть-чуть. Чтобы как на картинках в Библии.

– - Что-нибудь в этом роде?

Старик сконцентрировался и прямо на глазах превратился в существо неземной красоты, точно сошедшее с церковного витража эпохи декаданса: два перста подняты в благословении; кукольное личико не выражает ничего, кроме абстрактной торжественности; одеяние переливается лазурью, золотом, пурпуром и кое-где по краям ядовитой прозеленью; седые локоны озарены дивным сиянием.

Президент дрогнувшим голосом спросил:

– - Кто это?

– - Бесполезно, -- вздохнул Старик, принимая прежний облик.
– - Долго так не продержишься. Надо быть самим собой.